Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

И тогда заговорил Каллисфен:

– Александр, вспомни об Элладе! Подумай: вернувшись туда, может быть, ты и эллинов, свободнейших людей, заставишь кланяться тебе в землю? Или эллинов оставишь в покое и только на македонян наложишь это бесчестье? О Кире, сыне Камбиза, рассказывают, что он был первым человеком, которому стали кланяться в землю. Но следовало бы вспомнить, что Кира победили скифы, люди бедные и независимые. Дария, сына Гистаспа, который наследовал царство Кира, – опять же скифы! А Дария Кодомана, нашего современника, победил Александр, которому в то время земно никто не кланялся!

Александр сидел с пылающим лицом, но не прерывал Каллисфена.

Кое-где по залу шелестел ропот:

– Это ли царь Македонский? В персидском платье, в персидском поясе!

– Целует персов… Тьфу!

У Александра был хороший слух, он многое слышал. Но по-прежнему делал вид, что не слышит ничего. Только его четко очерченные губы все крепче сжимались.

Чашу передали Каллисфену.

Каллисфен пригубил чашу и с непринужденной улыбкой подошел к царю.

Но где же проскинесис?

– Царь, он не поклонился тебе! – тотчас закричал один из этеров, Деметрий. – Он не поклонился!

Каллисфен стоял возле царя, ожидая поцелуя. Александр сделал вид, что увлечен беседой с Гефестионом и не замечает его.

– Ну что же, – усмехнулся Каллисфен, – ухожу одним поцелуем беднее!"

"Он отошел независимо и высокомерно. Нежное лицо Гефестиона побледнело – ведь Каллисфен обещал! Гефестион посмотрел на царя. Только бы Александр не принял это близко к сердцу, не все же сразу делается!

Но Александр бешено сверкнул глазами вслед Каллисфену. Александру надо было, чтобы делалось все сразу, немедленно и все так, как он решил. Он уже не терпел сопротивления.