Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Но море сливалось с небом, взлетали серебряные чайки, солнечные стрелы пронзали воду… А кораблей не было.

Возвратившись в лагерь, Александр послал несколько фракийских отрядов занять остров Лада. Фракийцы быстро перебрались через неширокую полоску воды и заняли Ладу. Гавань в руках македонян. Но где корабли?

Каждый день македоняне с волнением вглядывались в лучезарный простор моря – утром, в полдень, вечером. Голубизна воды сменялась синевой, шли лиловые тени, волны вспыхивали алым отсветом заката…

Александр не видел красоты моря, он видел только, что его кораблей нет.

– Но ведь нет и персидских, царь, – успокаивал его Гефестион, – а это тоже хорошо!

– Они могут появиться в любую минуту.

– Но и наш флот тоже может появиться в любую минуту!

И флот появился. Медленно возникли на серебряной воде черные точки кораблей. Военачальники, окружив своего царя, ждали затаив дыхание. Флот – но чей?

Корабли приближались. Уже видно было, как туго натянуты их паруса, как взблескивают под солнцем длинные весла… Триеры.

– Наши! – вдруг закричал Неарх. – Наши триеры!

Александра охватило жаром. Так ли это? Но критянин не мог ошибиться. Да, это идут македонские триеры, это Никанор!

Македоняне, не сдержав радости, закричали. И первым закричал царь.

Сто шестьдесят триер вошли в Латмийский залив и заняли гавань у острова Лада. Македонский флот отрезал Милет от моря.

Через три дня на горизонте снова появились корабли – триста боевых финикийских кораблей. И, не дойдя до Милета, остановились у мыса Микале.

"Через несколько дней Александр созвал военный совет. Надо решить – осаждать ли город или прежде дать морской бой?

Выступил молодой наварх – флотоводец Никанор, сын Пармениона:

– Персы ведут себя вызывающе, царь. Они все время подходят к нашей гавани, выманивают нас, требуют сражения! Я, царь, готов выйти и принять бой, если так решат военачальники и если так решишь ты!

Военачальники колебались:

– Наш флот занял выгодную позицию – стоит ли ее терять?

– Да, но сто шестьдесят триер против трехсот…

– Что ж из этого? Персидское войско во много раз больше македонского, однако победа на нашей стороне!

– Если наши триеры не подпустят персов к Милету с моря – уже хорошо!

В спор вступил Парменион.

– Наш флот – афинский флот. А эллины всегда были сильны на море, – сказал он. – Я считаю, что победа на море принесет великую пользу для наших дальнейших дел.