Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Никто не задержал их, ни одной стрелы не вылетело из-за его стены. Жители тихо сидели в домах.

Но внутренний город, где за толстыми стенами хранились богатства и жили правители, накрепко закрыл перед Александром ворота. Милет стоял перед ним, возвышаясь каменными стенами и башнями, и там, за этими стенами и башнями, ждал Александра Мемнон.

– Закрылись! – с недоброй усмешкой сказал Александр, окидывая взглядом мощные стены. – Услышали, что их корабли подходят с моря.

Александра окружала его свита, его этеры.

– Не понимаю, – сказал Эригий, – им что же, нравится быть под пятой у персов?

– Это все Мемнон, – сердито проворчал Черный Клит.

Эригий возмущенно пожал плечами:

– У милетян, видно, не хватает своего ума. Мы пришли освободить их от персов, а они закрылись.

– Эх, Эригий, – усмехнулся Лаомедонт, его брат, – неужели тебе не ясно? Милет ведь афинская колония. Так как же им терпеть верховную власть македонянина? Мы ведь для них почти варвары! Им пусть лучше перс, чем македонянин!

– Ну что же, – зловеще сказал Александр.

Гефестион непроизвольным движением положил руку на рукоятку меча, темные глаза его гневно сверкнули.

– Афины тоже не хотели признавать нас. Однако пришлось признать. Признает и Милет.

– Но к ним на помощь идут персидские корабли, – вздохнул Неарх, – триста кораблей!

– Что ж, – возразил Александр, – наши корабли тоже идут к Милету. И они подойдут раньше.

Сказал то, чему сам не смел поверить.

Город лежал на косе, уходящей в широкую спокойную синеву Латмийского залива. К северу от города виднелось мягкое очертание мыса Микале.

В заливе около города поднималось из воды несколько скалистых островков – желтые, красноватые, с легкой зеленью на вершинах.

– Вот здесь и станут наши корабли, – сказал Александр.

Он пристально вглядывался в прозрачную морскую даль. Глаза его были зорки.