Сын Сталина

– М-да? А почему же этот товарищ пренебрегает прямым указанием Центрального Комитета? Я вижу только двоих…

– Как это? – растерялся Сергей Миронович. – Как видишь?

Сашка беззаботно махнул рукой:

– Тоже мне – бином Ньютона. Один – за портьерой у окна. За время нашего разговора он четыре раза шевелился, и портьера колыхалась. Второй – за дверцей фальшивого шкафа, – он указал рукой, где именно. – Тоже шевелился… три раза. Раздавался характерный скрип. Кроме того, один раз открывал глазок.

– В приемной сидят, – признал поражение Киров. – Но что из того? Здесь и двух хватит…

Договорить он не успел: Сашка опрокинулся назад вместе со стулом. В его руках как по волшебству появились пистолеты:

– Бах! Бах! Бабах! Вот, в кабинете – три трупа, а иностранный шпион отправляется по своим делам.

– Как так?! А выстрелы-то?!

– Товарищ Киров, товарищ Белов-Сталин прав, – раздался смущенный голос из-за портьеры. – Если бы у него были пистолеты с приспособлениями для бесшумной стрельбы, никто бы ничего не услышал…

Киров заинтересовался. Велел обоим телохранителям выйти на свет божий, позвал остальных двоих из приемной, и они все вместе принялись обсуждать вопросы личной безопасности. Через час, утвердив схему расположения охраны в кабинете и договорившись о тренировках охранников в структуре спецотдела ЦК, Сергей Миронович попытался вернуться к щекотливому вопросу об охране.

– Сергей Миронович, да побойся ты бога: я ж сам себе охрана!

Киров посмотрел на своих телохранителей, которые синхронно кивнули, и вздохнул:

– Убедил, стервец! Только все равно: заходи почаще, договорились?

После визита к Кирову Александр наконец выбрался в Коминтерн. Во-первых, ему было совершенно необходимо познакомиться с остальными членами индийской компартии – у него появились некоторые соображения по усилению и обострению кризиса в Британской Индии, а во-вторых, он попросту соскучился по настоящему балканскому кофе, который можно было получить только там.