Сын Сталина

 – Ну, и куда ты собрался? Мешать ему, под руку лезть?! Сидеть, я сказал!..

Старший лейтенант поражённо замер. До него доходили какие-то неясные слухи о том, что Гитлера и всех германских фашистов взорвала не специальная боевая группа передового пролетариата, а какой-то мальчишка. Доходили, но он не верил. А тут ему вдруг припомнился услышанный раз тихий шепоток в его эскадроне. Здоровенный сибиряк, хотя и член партии, говорил с грузином-комсомольцем о том, что, мол, пацан тот, что Гитлера в ад настропалил, не просто пацан.

А грузин кивал и шептал, оглядываясь, что, мол, это же – сын САМОГО СТАЛИНА. Да это – не главное, возражал сибиряк, а главное: пацан тот – не обычный пацан. Знает он, ведает. Глаза отводить умеет, собак заговаривает. И хотя батька его – точно САМ, а вот мамка – с Сибири, и не простой девкой была, а ведуньей. Сама всему сына выучила, сама к отцу послала, чтобы защищал и помогал… Неужели правда?.."

"Старший лейтенант тряхнул головой, отгоняя от себя эти мысли, и посмотрел в сторону.

Там о чем-то негромко толковали между собой двое его бойцов-таджиков и с полдесятка пуштунов. Вдруг один из кочевников – вождь маленького племени со странным, словно бы женским именем Рахима, громко бросил: «Чуп шей!»[269] и замер, вслушиваясь в ночь. Пограничник тоже невольно прислушался. Ничего. Совсем ничего. Хотя…

Тихой змеей прошуршали камешки, и к костру вышел товарищ Белов. Он шел походкой смертельно уставшего человека, который только что вспахал поле. Или разгрузил два воза муки…

Белов сел возле костра, привалился спиной к небольшому валуну и вытянул ноги.

Потом стянул с плеча пистолет-пулемет, выудил откуда-то кусочек замши и тщательно протер оружие. В тишине горной ночи дико прозвучал простой и будничный вопрос:

– Пакля у кого-нибудь есть?

Один из пограничников сорвался с места и протянул Белову кусок пакли и масленку с ружейным маслом. Старший лейтенант не поверил своим глазам: паренек, который только-только вернулся из отчаянного поиска, принялся разбирать и чистить свое оружие.

Все остальные следили за ним, не решаясь проронить ни словечка.

Белов закончил, снова собрал оружие, щелкнул вхолостую спусковым крючком, вставил магазин и опять привалился к валуну, прикрыв глаза.

– Чай? – вдруг по-русски спросил Рахима[270].

Белов кивнул головой и спросил в свою очередь:

– А пожрать есть что?

Должно быть, Рахима понял по интонации, потому что в руках у него появилась касушка[271] с чем-то исходящим ароматным паром.

– Гваха.