Сын Сталина

Во рту оказался плотный комок из свалянной шерсти, и твердый палец, похожий на кончик дубовой трости, снова нажал куда-то. Майор ощутил, что снова чувствует свои конечности, но радости ему это как-то не прибавило…

– Майор, – тихий и уверенный голос говорил по-английски с тем характерным пришёптыванием, которое свойственно аристократам. – Если вы будете разумным, то сохраните свою жизнь и здоровье. Если нет, то ни первого, ни второго я вам не гарантирую.

Стенли кивнул, и шерстяной кляп исчез, но вместо него под подбородок упёрлись холодные и жесткие пальцы.

– Сейчас я задам вам несколько вопросов, и от ответов на них будет зависеть ваше дальнейшее существование. Поняли меня? Если да – моргните.

Англичанин моргнул, одновременно пытаясь понять: кого, во имя всех бессмертных богов и великих драконов, занесло в этот относительно спокойный район афганской границы, на его несчастную голову?! Незнакомец чуть отпустил пальцы:

– Сколько в вашем подчинении солдат? Прошу назвать всех, включая нестроевых.

После того как Стенли ответил на все вопросы, спрашивавший помолчал, а потом спросил:

– Семья, дети?

– Есть… жена… две дочки… в школе, в Англии… – просипел майор.

– Хорошо. Я договорюсь, чтобы вас оставили в живых. Вас обменяют после окончания боевых действий. Прощайте.

Короткого удара Стенли не видел, лишь почувствовал острую боль, которая и погрузила его в беспамятство.

– …Ну, товарищ маршал, ну давайте мы сходим, хотя бы посмотрим… – тянул старший лейтенант-пограничник умоляющим тоном. – Ну нельзя же ведь так… Он же пацан, совсем пацан… Ну мало ли что?.. Ведь всего два часа до рассвета, не больше…

– Цыть, дура! – Буденный хлестнул себя нагайкой по голенищу сапога. – Сказано – не лезь, значит – не лезь!

– Но ведь он там совсем один, товарищ маршал. А вдруг… Если что-то не так?

– У кого «не так»?! У Саньки «не так»?! Да ты… – Семен Михайлович аж задохнулся.

Буденный отпустил ворот гимнастерки и снова заходил возле костра. Опять хлопнул себя нагайкой по голенищу:

– А вот у этого, как ты говоришь, пацана – двадцать тыщ без малого! Понял ты?! Пограничник, – протянул он последнее слово.