Сын Сталина

 – Соломон опустил очки со лба на переносицу и вгляделся в рисунок, исполненный перьевой ручкой, но очень качественно и без малейших помарок. Он взглянул поверх очков на Белова. – Интересно.

В принципе ничего сложного в фасоне не было. Простой китель с отложным воротником, поднимавшимся, словно стойка, почти к подбородку. Но вот боковая вытачка была необычной. Да и линия плеча тоже. И из вот таких тонкостей складывался образ вроде вполне привычный, но вместе с тем какой-то чужеродный донельзя.

– И это вы сами придумали?

– Почти.

 – Белов улыбнулся так, что Соломон Израилевич понял – пояснений не будет. – Нужно будет сшить чёрный, белый и цвета хаки, на всех троих. То есть по три костюма на человека. Ну и приодеть нашу маленькую леди, – Александр тепло улыбнулся вдруг покрасневшей Светлане, и мастер улыбнулся в ответ. Маленькая девочка, конечно, была влюблена в парня по самые кончики ушей, и это читалось в каждом её взгляде. Соломон сдвинул верхний листок и под ним увидел рисунок девушки в короткой клетчатой юбке и белой блузке. Потом было платье, похожее на классическое китайское ципао, но больше всего Соломону понравился костюм из юбки и пиджака, в котором человек двадцать первого века узнал бы форму стюардесс Аэрофлота, только раскрашен костюм был в синий цвет.

– Замечательно. – Соломон вздохнул. – А могу ли я…

– Нет, Соломон Израилевич. Весь смысл в том, чтобы фасон этот как можно дольше оставался уникальным. Если нужно, я могу сделать вам грозную бумагу, хоть эНКаВеДе. Но все просители должны идти лесом.

– Жаль, конечно. Но учтите, в городе много мастеров, и они обязательно попробуют сшить что-то подобное.

– Мастеров много, но Соломон Израилевич Розенталь – один. Я просто уверен, что это будут жалкие пародии.

– Ах, молодой человек! Ну как это можно поливать елеем душу старого еврея и одновременно рвать её на кусочки? Но я таки построю вам костюмы.

После того как он снял со всех мерки, мастер скрылся в своей комнате, а клиенты стали оформлять заказ на пошив. Когда Соломон вернулся к приёмщице, та сидела, уставясь в одну точку стеклянным взглядом.

– Клава? Што с вами, моя дорогая? – Мастер заглянул в глаза женщины и увидел там изумление, уже перешедшее в состояние тихой паники. – Да что же это? Они вам нагрубили? Ай как нехорошо!

– Нет. – Клавдия Семёновна отмерла. – Вот, смотрите, Соломон. – Она качнула подбородком в стопку квитанций.

– И что там такое? – Соломон надел очки и внимательно прошёлся по желтоватому листку бумаги. – Всё правильно.