Свой — чужой

Его, правда, попытались было припахать на участие в каком-то обыске, но молодой опер в ответ соврал что-то настолько вдохновенное, что коллеги отстали от него мгновенно и без вопросов. Только посмотрели на парня как-то странно.

Когда Егор без пяти семь ворвался в кафе на 7-й линии, помощник прокурора района уже сидела там за угловым столиком — в строгом деловом костюме, аккуратно причесанная и с безукоризненным макияжем.

Якушев приблизился к ней на ватных ногах и что-то заблеял про кофе, «которое» сейчас подадут.

— Егор… Ты ведь хороший? Ну вот и кофе — тоже хороший, а не хорошее.

Якушев покраснел чуть ли не до слез:

— Я знаю… Я обычно правильно говорю, только когда волнуюсь… Тогда вот вылезает рабоче-крестьянское происхождение."

"— Это все пустяки. Читай больше книг, и никто твоего происхождения не заметит. Ты что заканчивал-то? Школу милиции?

— Университет. Юрфак.

— Надо же?! — искренне удивилась Зоя Николаевна и даже посмотрела на Егора чуть другими глазами.

Якушев смутился еще больше, хотя больше было уже некуда, и тогда Николенко через стол накрыла его руку своими ладонями:

— Раз ты меня за руку не берешь — тогда я тебя возьму…

Егора «накрыло» окончательно. Позже он не мог вспомнить, о чем они болтали почти целый час — до того момента, когда он умудрился спросить Зою Николаевну о муже. Сделал это Якушев настолько наивно и нерешительно, что Николенко не рассердилась, а лишь улыбнулась снова:

— Тебе честно ответить? Тогда скажи сначала ты мне: больше половины твоих материалов липа?

— Это — мягко говоря, — вздохнул Егор.

Зоя Николаевна усмехнулась, и было в этой усмешке и понимание, и горечь, и ирония одновременно:

— То есть ты прекрасно понимаешь, что нарушаешь закон. Но — «жизнь такая», да?

— Да.

Николенко закурила сигарету и улыбнулась еще печальнее:

— Вот и у меня — сплошная липа… Которая уже отцвела[106] и поэтому никого не удивляет.

Якушев открыл было рот, но Зоя положила ему на губы палец:

— Не говори ничего. Я все сама понимаю и все свои решения принимаю осознанно… А ты что, правда не знаешь, кто у меня муж?

— Нет, не знаю… А почему?.. — пожав плечами, Егор не закончил вопрос, но помощник прокурора поняла его по интонации:

— Почему знать должен? Потому что он — скажем так, гражданский генерал в правительстве города. Странно, что до тебя эта информация еще не докатилась.