Сво(бо)дные

Я могу пойти сейчас на поводу у своих желаний, но больше всего я хочу с тобой поиграть. Тем более у меня нет с собой презервативов, да и если б были — я все равно хочу подсадить эту девчонку на себя, как на наркотик.

— Ухожу, — бурчит хряк и входная дверь снова хлопает.

— Паш, а ты не видел Кристиана? — кричит Светлана Петровна, пока мои пальцы ныряют в узкое и горячее местечко между ножек нимфы, и она всхлипывает. Трясется всем телом, пока я двигаю пальцы у нее внутри и ласкаю тонкую кожу на шее, собирая языком ее сладость.

— Нет, не видел… вышел, может?

— Ааа…

— А-а, прекрати, — тихо стонет карамелька, и я зажимаю ей рот ладонью.

— Чшш, — шепчу я, чувствуя, как член натягивает брюки, желая, чтобы я освободил его. — Сегодня я твой змей-искуситель, конфетка. Стони потише, ты же не хочешь, чтобы нас спалили?

— М-м-м…муж…

— Он бухает, карамелька. Уверен, ты уже забыла, что такое нормальный секс, — парирую я, а она начинает дышать чаще, сжимаясь. Узкая, тесная и горячая. Карамелька, я буду трахать тебя с таким наслаждением, когда дорвусь, что ты будешь плакать от счастья.

— Пппожалу…

— А если будешь послушной девочкой — дам себя потрогать, — я усмехаюсь, и поднимаю голову, чтобы увидеть ее лицо. Зрачки расширены, на щеках лихорадочный румянец. Она мотает головой в ответ, я прекращаю зажимать ей рот, беру ее руку и кладу себе ниже пояса. — Нравится, конфетка? Хочешь, чтобы он оказался в тебе?

— Извращенец!

— Да. Еще какой.

Она внезапно отталкивает меня — откуда только силы взялись. Отпихивает в сторону, застегивает трясущимися ручками джинсы, густо краснея, и сжимает кулаки.

— Отойди… пожалуйста! И не трогай меня больше.

— Карамелька, — я усмехаюсь, — как я могу не трогать тебя, когда ты такая сладкая? — Я демонстративно прикасаюсь языком к пальцам, которыми только что побывал в ней. Кажется, она собирается расплакаться, вспыхнув еще больше. — Ммм, да. Сладкая.

— Ты отвратителен… — шепчет она. — Мы скоро станем сводными братом и сестрой, а ты… Я замужем!

— Всегда мечтал трахнуть сводную сестренку, карамелька.

Она трясет головой, зажмурившись. Я замечаю что-то странное на ее лице и делаю шаг, хватая ее за подбородок и поворачивая лицо на свет.

— Не трогай! Не трогай! Мне больно!

— Конфетка, это что за херня? — интересуюсь я, рассматривая синяк на челюсти, с которого, видимо, она смыла штукатурку, потому что до этого я его не видел.

— Я ударилась! Отпусти! — Она снова отталкивает меня, и в глазах блестят слезы.