Свидетельница

 – Вадик будто бы напился, стал набрасываться на меня, а я его будто бы ножиком-то и завалила.

– Но ты же на танцах была?

– Я ехала с танцев. Была в дороге. Следователь считает, что могла как-то домчаться. Оставить машину в чужом дворе… Понимаешь, полная туфта и чушь собачья. Но мне страшно! Он так говорит, понимаешь, Свет, что мне страшно! Я и сама начинаю верить, что могла человека убить… Понимаешь?

– Нет! – жестко сказала я.

Прямо напротив нас находилось лицо Карины Грошевой. Она стояла, прижав лоб к стеклянной двери игровой.

– Могла! – перейдя на шепот, утверждала моя подруга. – Как убила свою девочку…

Ксюха вытащила из сумки сигареты. Я забрала у нее пачку и вернула в сумку.

– Твою девочку убили врачи, – поправила я.

– Я! – возразила Ксюха. – Она была беззащитная, маленькая, ни о чем не подозревала… А я отдала ее на растерзание. Она… знаешь, она мне снилась столько раз!

– Ксюш, перестань, – попросила я и взяла ее за руку, – дети смотрят…

– Она, бедняжка, так и не поняла ничего… А сейчас была бы старше твоей Иришки… Знаешь, я теперь поняла – когда Вадик бил меня и… ну, когда он чуть меня не утопил, помнишь? Это мне было за нее!

– Да ну тебя! – охнула я.

– Да, за нее! Вот только он лучше меня, он меня не убил до конца, а я…

Я закрыла своей рукой Ксюхин рот. Я не могла это слушать.

И тут Карина распахнула дверь, выскочила из игровой, подлетела к Ксюхе, обхватила ее и заревела в голос.

– Те-о-тя К-ксе-е-н-ничка! – зарыдала она. – Будьте моей мамой! Я вас буду любить! Я все-все делать буду!

Обитатели продленки, бросив свои дела, вытаращились на нас.

Ксюха ошалело уставилась на меня. А я смотрела в конец коридора, где вырос стройный юношеский силуэт.

– Миша! – шепнула я подруге и стала потихоньку оттаскивать от нее Карину. Но это было непросто. У той начиналась истерика, а это значит, силы девочки утроились. Она крепко держала «объект» и упрямо прижималась головой к Ксюшкиному животу.

Ксюха высвободила одну руку и вытянула из сумки пачку одноразовых платков. В пару секунд она справилась с собой, промокнула слезы, вернула лицу то милое беспомощное выражение, которое подобало моменту.

– Ну что такое, Ксю? – спросил Миша, кивком поздоровавшись со мной.

– Небольшая заминка, – улыбнулась я. – Ксюшу обожают второклассники.

Миша вежливо скривился в улыбке.

– Кушать хочется, – псевдовиновато признался он.