Связанные судьбой

Прогнувшись в спине, выпятила грудь, чтобы его руке было еще удобнее как можно сильнее обхватить ее, и понадеялась, что этого будет достаточно. – Пожалуйста!

«Пожалуйста, ласкай меня! Ты ведь знаешь, что мне нужно».

Они продолжали целоваться, а его пальцы тем временем принялись расстегивать пуговицы на ее жакете. В то же время другой рукой он скользнул вверх по ее спине и нашел крючки на платье, чтобы расстегнуть и их. Теперь Шарлотту раздевали одновременно с двух сторон. Этот мужчина действительно оказался весьма универсальным специалистом.

Ее тело затрепетало от радости и предвкушения того, что вот-вот случится. Раздвинув борта жакета, Пирс скользнул рукой внутрь. Пальцы уперлись в край низкого выреза платья. Отодвинув кружевную косынку, которой Шарлотта, соблюдая приличия, прикрывала вырез, он подхватил край двумя пальцами и подтянул его вверх, а потом спустил платье с плеча, обнажив одну грудь.

Слегка отстранившись, Пирс разглядывал ее. Шарлотта вдруг испытала прилив стыдливости, но тут же забыла о нем, – так неистово билось сердце.

Прохладный воздух наступавших сумерек коснулся ее. Сосок затвердел. Она почувствовала, что желание, владевшее всем телом, теперь сконцентрировалось в этой единственной, ноющей от боли точке.

«Пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

Первое прикосновение его большого пальца оказалось нежным и каким-то щекочущим. Почти как прикосновение перышка. Шарлотта уже была готова поверить, что ей показалось. Но в этот момент он начал выписывать пальцем окружности вокруг соска, наклонив голову и разглядывая ее под немного другим углом.

А потом – наконец! – он надавил на сосок. Ее пронзило наслаждение, и она задохнулась. Так-то намного лучше. Или хуже? Но все равно это было прекрасно!

Теперь Пирс опять целовал ее. Его язык затеял какой-то новый, чувственный танец. Одновременно он принялся катать ее сосок между большим и указательным пальцами, иногда пощипывая его.

Шарлотта приникла к нему, вцепившись ногтями в кожу у него на затылке. Где-то в глубине, между бедрами, забился пульс. Она поерзала у Пирса на коленях, крепко сжав бедра, чтобы успокоить это биение, и вдруг почувствовала, как к ней прижимается его возбужденно торчавшее мужское естество.

Пирс тихо застонал, не отрываясь от ее губ."

"Вкус, звук и ощущение от этого красноречивого признания… Ее охватило ликование.