Святоша

 – Кто ты такой, чтобы кидать свои… – слово не для женских ушей, – заклинания в нашем городе?

– Стойте! – приказала я народу, зная, что меня слушали в Волчьем Долу. Спрыгнула с лошади.

Головы у некоторых горячие, а руки скоры на расправу. Не посмотрят, что маг, и придется магистру Шаррезу спасаться порталами!

– Добро пожаловать в Волчий Дол! – сказала Темному магу. – Иди сюда, Реми! Спасибо, – взъерошила волосы прижавшегося ко мне мальчика. – Прошу, магистр Шаррез, если еще раз соберетесь кого-нибудь убить в этом городе, не забудьте перед этим переговорить со старейшиной.

Или же со мной. А то за вашу жизнь никто не даст и ломаного медяка!"

"Тут накатила, закрутила волна тревоги. Настолько сильная, что живот сжался в тугой узел. Быть может, это был отзвук тончайших магических потоков, приюта ясновидящих и пророков, в котором только что побывала, либо интуитивное чувство. Я осознала, что приезд магистров не пойдет на пользу Волчьему Долу. Хрупкое магическое равновесие, о котором говорил лорд Дьез, может быть разрушено.

Глава 9

Магистр Шаррез прибывал не в духе и не собирался скрывать этого от окружающих. Виной, подозреваю, стала беседа со старейшиной Волчьего Дола, который объяснил магу, что тот страдает расстройством зрения или же, если по-умному, галлюцинациями. Абберы в городе?! Ничего подобного! Никакой нечисти в Волчьем Долу не было и быть не может, спросите любого! И каждый подтвердит, что господину Темному магу почудилось…

И ведь подтвердят, и горой стоять будут! С молотом, мечом и кинжалом в руках.

А еще старейшина Бриох ясно дал магистрам понять, что им здесь не рады. Если господа маги надумают чудить…

Не дослушала – налетела Миловида, утащила нас с Реми в дом, заболтала до полусмерти, выкладывая последние новости. Кто женился, кто родился… Накормила, отправила бегать мальчика в сад, помогла мне вымыться в большой бадье, затем расчесала волосы, как всегда делала по утрам. Она была рада, что я вернулась.

Наконец, я отправилась на другой конец города. Маги поселились в таверне у Маннона – собственно говоря, больше-то и остановиться негде! Если бы старейшина соблаговолил, то пригласил бы к себе в дом, как делал с дорогими гостями.

Но он не соблаговолил. Когда пришла в таверну, магистры сидели в гордом одиночестве. Никто не подсаживался с кружкой эля, чтобы выведать новости Кемира или же обсудить грядущую войну с кочевниками. Наоборот, люди, обычно излишне дружелюбные, избегали их стола, словно магистры больны заразной болезнью высокомерия.