Святоша

Заскрипят перья, выводя на пергаментах слова заклинаний, ингредиенты зелий, формулы проклятий…"

"– Птицы… – пробормотала я, выкидывая восхитительные образы из головы.

Меня ждал Волчий Дол. Моя земля, которую я не могла оставить.

– О да, Лайне! Они тоже крылатые, но, в отличие от драконов, обладают единственной ипостасью. В момент трансформации…

Перед глазами, вспыхнув, появилась магическая иллюзия – образ человека, за спиной которого выросли, распахнулись огромные темные крылья.

– Крылья… – проговорила я, вспоминая вспыхнувшую огнем печать.

К чему она ар-лорду Хаасу? Так и должно быть или же это какое-то наказание, лишившее его возможности летать?

– Так называемая „боевая трансформация“, – продолжал магистр Шаррез. – Считается, что в ней ар-лордов сложно убить. Скорее всего, они обладают магией, но ее природа не изучена. Их язык – неизвестен. Цель появления на Кемире – неясна. Не кажется ли тебе, Лайне, что слишком уж много неизвестного? Послушай умудренного опытом Темного мага и забудь про ар-лорда Хааса! – Магистр словно видел меня насквозь.

 – Выкинь из головы и постарайся не попадаться на его пути.

Я честно старалась. Да и как попасться, если генерал-губернатор Этар Хаас, занятый наведением порядка в городе, лично возглавил боевой отряд и уехал из Хольберга, чтобы положить конец разбойничьим бандам, орудовавшим в окрестностях?

К сожалению, на моем пути также не попался епископ Готер, не вернувшийся из столицы. Пришлось собираться в Теоку, откуда, в сопровождении настойчивых магистров – в Волчий Дол.

Мне было не по себе от мысли, что магистр Шаррез собирается потревожить дух отца. Это… это было неправильно! Дяде Никласу бы не понравилось, да и Эрро Вайрису, подозреваю, тоже. Характер у папы и при жизни был непростой, да и после смерти он вполне мог послать магистра Шарреза куда подальше.

Перед отъездом мне приснился дом. Туман по низинам, запах влажной земли и свежескошенной травы… Утренняя роса холодит босые стопы, когда я иду туда, где раскинулась белая скатерть гречишных полей.

По краю обрыва, вдоль извилистого берега, прислушиваясь к песне реки. Странные чувства обуревают меня. Словно земля говорит со мной, зовет меня. Ее голос – в переливах воды на мелководье, где она прыгает по сонным, замшелым камням; в шелесте ветра, играющего с листвой.

„Скоро!“ – обещаю ей. – Скоро я вернусь!» В ответ – она хочет предупредить, предостеречь. От чего? От кого?

Я так и не поняла.