Свежий ветер (СИ)

Думая о ней или видя ее такой, как в этот момент, у меня не получалось найти причину, по которой все, на что я был способен – это мечтательно улыбаться и молиться, чтобы это никогда не закончилось. В ней было что-то особенное, возможно, сила ее духа, которая притягивала меня с нашей первой встречи. Не соответствуя ни одному из моих ожиданий, она заставила меня как следует взглянуть на самого себя и позволила стать частью чего-то невероятного. А сейчас я лежал в ее постели и удивлялся тому, что пламя, подобное ей, может существовать в этом мире.

Я знал, что увязаю все сильнее. Мне также было прекрасно известно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но этим утром я принял решение пойти на риск, отчего, пусть и на мгновение, поверил в то, что все происходящее реально. Такое простое действие, как приготовление мною завтрака, вызвало у нее полнейшее изумление, и я поцеловал ее, просто чтобы убедить самого себя в том, что все в порядке. Она рассмеялась в ответ – по-настоящему, радостно, будто ребенок Рождественским утром, все еще оставаясь сбитой с толку, но счастливой, несмотря ни на что.

Я не думал, что когда-либо услышу от нее подобный смех, который казался мне одновременно не соответствующим ей и идеально подходящим. Даже от воспоминания об этом на сердце становилось тепло. Впрочем, может быть, дело лишь в ее теле, прижатом к моему.

Я поцеловал ее в висок – просто так, и на секунду притворился, что этот миг продлится вечно.

************

Шепард

Минуло полторы недели, а он все еще был здесь, и я до сих пор не устала от него.

Не знаю, как, черт побери, это произошло. Все началось с нашего обоюдного нежелания одеваться или выходить наружу, где всем были известны наши лица. Моя квартира располагалась так далеко от центра, что возвращение в крохотную комнатку в посольстве, окруженном обломками и наводненном солдатами, потребовало бы от Кейдена огромного волевого усилия. Миссия изнурила нас, пусть тогда мы этого и не замечали, но по крайней мере всю тяжесть последствий мы могли игнорировать вместе.

Стоило только подняться вопросу о его уходе, как мы придумывали поводы, чтобы он остался – было слишком поздно, по локальному телевидению шел хороший фильм, кого-то - обычно его - одолевало чувство голода. Мы принимали все эти предлоги, даже не задумываясь, и ни один из нас не мог вслух произнести то, о чем уже давно молило сердце: «Просто останься здесь, останься так долго, как можешь. Я не знаю, что происходит между нами, но не хочу останавливаться».