Суворовец

Наверное, вспомнила погибшего отца…

– Там, на том берегу… Я видела тех, смуглых! Они едут за нами.

– Так, может, показалось? А, если и едут – так в Базарджик. Они же оттуда, да?

Бояна кивнула и повела плечом:

– Они так смотрели… Прятались в кустах. Зачем-то следят за нами, да!

– За нами? – рассмеялся Ляшин. – Может быть – за тобой. Извини – купающаяся молодя дева! Красивая… Да, да, ты – очень красивая. Чего бы и не посмотреть? Хорошо еще, тебя тут не украли.

– Ой, я специально кричала! – девушка растянула губы в улыбке, на раскрасневшихся после купания щечках ее заиграли ямочки.

– Я тоже громко говорил.

– Я услышала.

Голый Рошко выбрался на берег первым. Запрыгал на одной ноге, вытряхивая набравшуюся в уши воду. Бояна даже не покраснела, лишь отвела взгляд, посмотрела куда-то вдаль, на вершину поросшего лесом холма, на небо.

– В Базарджике мы будем к вечеру, – задумчиво протянула девушка.

– Тогда и подумаем, – может, и дорогу сменим.

– Не сменим. До Кючук-Кайнарджи тут дорога одна."

"Она и до Базарджика была одна. Петляла между холмов. Взбиралась на крутояры… а вот нырнула в лес! Густой, темный. Красные гроздья рябин и прозрачно-золотистые липы сменились высоченными грабами, буками с заскорузлыми – в три обхвата – стволами. Желто-красная, еще не успевшая облететь листва совсем не пропускала солнце, густой подлесок дышал сыростью и какой-то непонятной угрозой.

А здесь ведь очень удобно напасть! – вдруг подумал Ляшин. Да, где-то впереди – и позади – всадники, люди… Но… если все провернуть быстро…

– Делиорманский лес, – сплюнув, пояснил возница. – Его проедем – там и постоялый двор.

– Базарджик?

– Базарджик, да.

Вылетевшая из кустов стрела угодила прямо в грудь Тимофею! Вторая поразила бы и сидевшего рядом с ним Серкана, да тот вовремя спрыгнул с телеги, упал в траву, закричал:

– Лиходеи! Всем по сторонам, живо!

Караванщики тут же разбежались с завидной быстротой и проворством.