Суворовец

Так, говоришь, чучела? Ай, вот поистине славно придумано, славно… Ну, как тебе турки?

Этот вопрос Суворов задал серьезно, без всяких ухмылок-смешков. Ляшин так же серьезно и отвечал:

– Первым залпом многих поубивало. Остальные бились достойно.

– Янычары, сипахи? – уточнил командир полка.

Капрал едва сдержал презрительную улыбку:

– Наемники, ваш-бродь. Как турки говорят – левенда.

– Левенда, брат, тоже разная бывает, – взяв хлеб, Александр Васильевич аккуратно положил на него тонко нарезанный кусочек сала и, прижав сверху луком, продолжил: – Есть байраки, белюки – пешие и конные, есть драгуны-секбаны, да много кто есть.

– Вот уж точно, ваш-высокродь! – заговорившись, Ляшин в одиночку намахнул стопку… впрочем, его тут же поддержал Епифан.

– Вот уж точно – с гонором! И вояки умелые.

– Правильно, Алексей! Умелые. Врага недооценивать нельзя. Ты, я гляжу, разведчик хоть куда – не врали. Что про артиллерию турецкую скажешь?

Хороший пошел разговор, деловой, по всему чувствовалось – Суворов спрашивал не из пустого любопытства.

– Про артиллерию ничего доброго не скажу, – потянулся к закуске капрал. – Хоть я в полку и недавно, однако с турками бился да кое-что приметить успел.

Турецкие артиллеристы звались на их манер – топчу. Большинство орудий были железными и крупных калибров.

– Такие, ваше превосходительство, попробуй-ка потаскай! Да и заряжать намаешься.

– То есть артиллерия турецкая в бою малоподвижна и скорострельностью тоже не отличается? – вполголоса уточнил командир.

Капрал улыбнулся:

– Так и есть, ваш-пр-во! Громоздки пушки у турок! Коли конную тягу взять, так передков у них вообще нет, а вся упряжь – веревочная. Вот так встанут пушки у лагеря, и больше уже черт-те с два куда их сдвинешь. Да и канониры, прости господи… Пушки-то в бою большей частью все по одному месту стреляют, наступающим особого вреда не делая.

Как человек опытный и даже уже можно сказать – бывалый, Ляшин прекрасно осознавал, что беседу эту Суворов затеял не зря.