Суши с хлебом (СИ)

Я первый раз, вообще-то!

— Смотри-ка, — усмехнулся мужчина. — Лучше меня оскорбление для себя сформировала. Хвалю. В подкидного — значит, что ты можешь подкинуть мне ещё картишек, но только тем номиналом, что есть сейчас на игровом поле. Андерстэнд?

— Натюрлих.

— Ну, так есть чё, нет?

— А козырную можно?

— Если не жалко.

— Жалко, конечно.

— Тогда бита?

— Абьюз в этой игре тоже предусмотрен?

— «Бита» говорят тогда, когда все карты отбиты и добавить нечего. А если ты продолжишь цепляться к словам, то будешь бита по-настоящему.

— Вы этого не сделаете, — произнесла я пренебрежительно и заглянула в темные мужские глаза. Яркими огоньками в них отражались свечи. На губах, обрамленных щетиной, появилась странная полуулыбка, от которой одновременно стало не по себе и по коже пустились мурашки.

— Уверена?

Мне показалось, или его голос прозвучал так, словно он был в моей голове.

— Я всегда уверена в том, что говорю.

Я не собиралась сводить с него взгляда. Тем самым бросала вызов и давала понять, что нисколько его не боюсь, хотя у самой уже встали волосы дыбом абсолютно везде.

И хоть я смотрела на Матвея очень внимательно, стараясь даже не моргать, я всё равно не заметила, в какой момент его рука поймала моё запястье, а сама я оказалась перетянута на мужские колени задом кверху.

— Нихрена себе! — только и успела я сдавленно выдохнуть.

— Согласен, — самодовольно хмыкнул Матвей, и с моей задницы плавно сполз плед, а затем через плотную ткань халата я почувствовала прикосновение мужской ладони…

— Кажется, вы перегибаете.

— Если только тебя через колено, — широкая теплая ладонь очертила полукруг по ягодице.

Внутренне я могла радоваться только тому, что он не лезет под халат. Но это нисколько не умаляло того факта, что он в принципе позволяет себе касаться меня без моего на то позволения и желания.

— Руку уберите и отпустите меня. Я кому сказала?! — я взбрыкнула, но рука на талии удерживала меня достаточно крепко. А затем, к моему облегчению, ладонь с ягодицы исчезла, но уже через секунду по ней же прилетел достаточно ощутимый шлепок.

— Это ты, девочка, охренела, — ровно произнес Матвей. — Я, конечно, понимаю, что на правах младшей в семье тебе можно быть самой охуевшей, но это не значит, что другие люди готовы целовать тебя в жопу просто за то, что ты есть, как делает твоя семья. Научись фильтровать слова и интонации, с которыми разговариваешь с людьми, и запомни, что тебе никто и ничем не обязан. Высокомерие оставь своему отражению.