Супружеский долг

Руки ее упирались ему в грудь, она наслаждалась ощущением твердой мужской плоти. Эмори лежал неподвижно, чувствуя невероятное возбуждение. Он попытался было снять с себя Эмму, но такой подвиг оказался ему не под силу. Вместо того чтобы угаснуть, желание его нарастало с каждым мгновением. Не выдержав, Эмори приподнял свою буйную женушку и опустил ее на копье своей страсти, затем перевернул на спину и овладел инициативой.

Эмма с радостью приняла эту перемену, ведь ей было трудно поддерживать ритм движения, как ранее делал он.

Когда Эмма возобновила стоны и вскрикивания, Эмори что-то буркнул. На миг она смолкла и сжалась, на пылающем лице проступили растерянность и робость. Но ее внезапная сдержанность не только не усилила его наслаждение, а напротив — резко ослабила. Тогда Эмори вновь стал ее возбуждать, и Эмма сразу откликнулась, вздрагивая и извиваясь и повторяя рыдающим голосом его имя, благоговейно и радостно, словно он был Богом.

— Доброе утро, милорды! День хорош, и вы прекрасно выглядите оба.

Блейк не мог не ответить улыбкой на лучезарную улыбку Эммы, которой она одарила его, проходя на кухню.

— Кажется, у нее сегодня отличное настроение?

— Угу, — сумрачно пробормотал Эмори. Брови Блейка недоуменно взлетели: его друг со стуком опустил кружку и насупился.

— Что-то неладно?

— Да нет, — Эмори поднял кружку и, не донеся до рта, вновь грохнул ею об стол. — Наша первая брачная ночь была поспешной и для нее мучительной.

Блейк понимающе кивнул:

— Да уж, обстановка была напряженной.

— Вот именно, — проворчал Эмори, отхлебнул эля и опять грохнул кружкой о стол.

— Хм-м… — протянул Блейк, боясь неосторожным словом положить конец откровенному разговору. А он становился все интереснее и интереснее.

— Так вот, прошлой ночью… — Эмори замолчал в нерешительности и нахмурился.

— Угу, — кивнул Блейк, деликатно отводя взгляд в сторону.