Стоунхендж

Внизу было чуть легче. Горячий воздух стремительно уносил в темное небо жар и дым, даже мелкие угольки, а еще безопаснее было в низине, где кони пробирались по ручью. В темноте они замедлили шаг, да люди и не торопили. Впереди уже по верхушкам деревьев проскакивали искры, потом там занялось багровым чадным огнем. Пламя медленно, словно нехотя, поползло вниз по стволам.

Томас оглянулся. Огонь медленно шел по их следам, зажав ручей в клещи. С деревьев с обеих сторон ручья в темную воду падали горящие ветки. Одно дерево уже лежало, перегородив ручей пылающей стеной.

— Враг нас окружил, — крикнул он.

— Сдадимся?

Томас оскорбился:

— Воины Христовы не сдаются!

Прикусил язык, вдруг да язычник знает, что сдача в плен для рыцаря — обычное дело, что их выкупают и перевыкупают, обменивают, иной раз рыцаря меняют на коня благородных кровей, но волхв лишь покачал головой.

— Ну ладно... Будем лежать, как два осмоленных кабана. А ты еще испеченный к тому же в железной сковороде.

Томас нервно глотнул, закашлялся от дыма, возразил:

— Какие два кабана?.. С нами женщина и три хороших коня! Женщина, ладно, их у вас жгут, как погляжу, и без того, на любой праздник, но моего коня за что? Мы ж не степняки, чтобы коней вот так в жертву!

Впереди, перегородив ручей и дорогу, с грохотом рухнуло пылающее дерево. Горел ствол, а ветви полыхали так, что жар заставил всех попятиться назад. Вода кипела, превращалась в пар, а огонь вопреки всему разгорался еще жарче.

Кони жалобно ржали, остановились. Жар наступал со всех сторон. Обезумевшая рыба выпрыгивала из горячей воды, но воздух был еще жарче. Остались только люди да умирающие рыбы, птицы либо улетели, либо погибли, а уцелевшие из мелких зверей схоронились в глубоких норах.

— Ну что, сэр калика? — вскрикнул Томас громким голосом. — Будем прорываться через огонь?

— У тебя шкура железная, — возразил Олег, — а у нас с конем — простая, тонкая. Да и у Яры, наверное, не очень толстая.

— А что ты предлагаешь?

Калика повертел головой, пощупал обереги.

— Пожалуй, ты прав... хоть и кланяешься какому-то незнатному богу.

Он крепче взялся за поводья. Томас издал боевой клич, кося огненным взглядом на притихшую Яру: видит ли как он ринется проламывать им путь, со стуком опустил забрало. Лицу чуть стало легче, хотя забрало успело накалиться, обжигало губы и подбородок. Он пустил коня в галоп, спеша опередить калику.