Стоунхендж

Такой быстрый переход от вражды, а она еще тлеет — у многих под стенами замка сложили головы друзья и родственники, — к изъявлениям дружбы, больше тревожит, чем радует!

Калика просматривал в библиотеке сэра Эдвина его книги, хмурился, иногда хохотал, хлопал себя по лбу, отшвыривал, разворачивал другие, ядовито и зло смеялся, но в глазах была смертельная тоска.

— Ночь, — бормотал он, — наступает ночь... Ночь разума, когда властвуют кошмары. И эта ночь, судя по всему, будет долгой. Неужто человечество так устало? А когда наступит рассвет? Каким будет утро нового мира?

В коридоре послышались торопливые шаги.

— Томас!.. Томаса в воинском лагере подняли по старинному обычаю на щит!

— Ага, — кивнул Олег отстраненно, — по старинному обычаю — это хорошо. Это надежнее. Значит, чтобы не драться друг с другом за опустевший трон, его предложили Томасу?

— Сэр калика, — воскликнул Эдвин шокированно, — ты даже не удивился?

— А разве не к этому шло?

— Да, но.

— Сэр Эдвин, а ты читал эту книгу внимательно, здесь же совсем не так толкуется учение Христа...

Сэр Эдвин замахал руками.

— Сэр калика! Какое учение, какой Христос? Томаса избрали королем всей Британии!

— Ну, скажем, не всей... Там на севере еще немало земель со своими

правителями. А что скажешь по поводу ереси Ариана? Тот доказывает, что Христос был простым человеком, а раз так, то..."

"Сэр Эдвин попятился, замахал руками, исчез за дверью.

Светает, подумал он. Как поднимется солнце, надо ехать обратно на Русь. Там уже что-то случилось. На Руси всегда что-то случается.

Томас на рассвете вернулся в замок. Нужно собраться к переселению в королевский замок, отдать распоряжения на завтра, расставить своих сторонников во главе войск, пересмотреть срочные указы, отменить ряд старых, подтвердить еще более старые, успеть многое, а времени, как всегда, одни обрезки.

В замке была суета, все уже знали, что молодого сына их хозяина избрали королем. Томас, морщась, прошел в свои покои. Он едва не упал, когда грубая рука схватила его за плечо.

— Сынок, не проспи главное!

Он судорожно ухватился за меч. Отец смотрел в исхудавшее лицо сына с укором и жалостью.

— Что... что стряслось?

— Она уже оседлала коней, — ответил отец. — Сынок, твоя женщина уходит.