Стоунхендж

— Защищайся или умри! — крикнул Торкзельд так страшно, что оруженосцы и герольды дрогнули, остановились.

Сэр Торвальд крикнул, срывая голос:

— Ваше величество, это не по правилам!

На трибунах раздались крики:

— Это турнир, а не бойня!

— Остановить!

— Куда смотрит король!

— Бесчинство!

Томас поспешно потащил меч. Пальцы дрожали, без нужды сжимали рукоять с такой силой, что вминались, как в глину. Сквозь узкую прорезь он видел огромную фигуру мрачного рыцаря. Тот вскинул меч и послал коня вперед.

— Смерть ублюдкам! — раздался такой страшный голос, что у Томаса похолодело сердце.

— Живи, Британия! — вскрикнул он и бросил коня навстречу.

Они сшиблись, как две брошенные навстречу одна другой железные горы. Кони поднялись на дыбы, бились передними копытами, рвали друг друга зубами. Это были уже не кони, а звери, которым передалась ярость седоков.

Торкзельд ударил мечом со всей яростью. Щит Томаса лишь смягчил удар, но в голове зазвенело. Кусок щита просвистел мимо, с силой вонзился в землю.

На трибунах в это время приближенные короля умоляли прекратить поединок. Драться мечами на турнире против правил, к тому же доблесть и умение Томаса вызвали симпатии даже у тех, кто не одобрял искателей приключений, что ушли воевать в чужие страны.

Король поколебался, но в это время его сын обрушивал удар за ударом на рыцаря в серебристых доспехах, у того разлетелся щит, погнулись доспехи, он шатался, конь под ним пятился.

— Нет! — отрезал король с той же свирепостью, с какой его сын наступал на противника. — Пусть закончат свой спор!

— Но прольется кровь!

— На каждом турнире ломают руки и ноги, ломают спину, вышибают зубы.

По его жесту герольды, уже вступившие на турнирное поле, попятились назад за ограду. Зрители не дыша поднялись с мест. Торкзельд наседал, рыцарь в серебристых доспехах уже шатался в седле. Внезапно конь Торкзельда дико заржал, ржание перешло в хрип.

— Проклятие! — вскричал Торкзельд бешено.

Конь под ним пошатнулся, и он едва успел качнуться в сторону, когда конь упал, забил ногами в воздухе. Торкзельд успел выдернуть ноги из стремян, упал, покатился в пыли и грязи, но мощь его была столь велика, что он вскочил на ноги, словно на нем и не было тяжелых доспехов. Щит, звеня и подпрыгивая, укатился на край поля.