Стоунхендж

Томас нехотя согласился, и вчетвером они вошли в большой зал, оставив коней с воинами.

Шла служба. Томас сразу заметил, с какой яростью калика смотрит на пышное богослужение. Спросил сочувствующе:

— Очень не нравится?

Волхв буркнул:

— А неужто нравится тебе?"

"Томас оскорбился, наежился.

— Это мой бог!

— А ты послушай, что они поют.

Отсюда было слышно плохо, но хор пел великолепно. Чистые жалобные голоса вознеслись под сводами, и толпа подхватывала припев:

— Господи помилуй!.. Господи, помилуй!

Томас ощутил что-то не то, но слова были привычные, не задевали сознание.

Ощутил затем раздражение. Калика слишком вслушивается во все, всматривается. Конечно, если вслушаться, то слова гадкие. Недостойные благородного рыцаря. Для простолюдинов еще кое-как, да и то не для всех. Свободным йоменам тоже просить милости у кого-либо недостойно. Даже у Бога. Богу тоже не нужны неумехи... Впрочем, в святом писании что-то сказано по этому поводу. Мол, как раз такие и угодны. Неисповедимы пути Господни!

— Не знаю, — сказал он раздраженно.

 — Я никогда не просил милости. Ни у людей, ни у... тех, кто выше.

— Гордый, значит, — сказал калика понимающе. — А это смертельный грех в глазах вашего хозяина. Гордый раб опасен.

— Я не раб... — начал Томас угрожающе, но осекся. Хор в этот момент как раз запел: «Спаси раба своего». Калика ехидно улыбался. Томас исповедовал правило: «На бога надейся, а к берегу греби».

Огрин повернул к ним озабоченное лицо:

— Что-то случилось?

— Да, — отрубил Томас.

 — Надо спешить, а мы тут хвалы Господу слушаем! Делами надо доказывать, делами! А не льстивыми языками.

Он резко повернулся и вышел. Когда из ворот показались ошеломленный Огрин и хитрый Олег с недоумевающей Ярой, он уже был в седле.

Сердце Томаса трепетало от счастья, ибо дорога выбежала на знакомый холм. Дядя смотрел с нежностью, но разговором занимал калика. Почему-то волхв старой веры очень заинтересовался увлечением сэра Эдвина.

— Не библиофил, — донесся голос дядя, — я библиотаф.

..

Люди Огрина придерживали коней. С холма видно замок Мальтонов, если дорога свободна, можно вернуться сразу. У старого Мальтона и без того хлопот полон рот, не до гостей.

У Томаса вырвался крик. Он въехал первым на вершину холма, дальше расстилалась равнина. А еще дальше, на вершине высокого круглого холма, стоял огромный замок рода Мальтонов. Утреннее солнце освещало стены, башни, крышу из красной черепицы. Ярко блестело металлическое кольцо на воротах.