Стоунхендж

Мангольд, напротив, оглядывался все чаще на свой шатер, даже попробовал, умело орудуя поводьями, попятиться к нему и своим людям.

Томас захохотал:"

"— Отступай, отступай!.. Через сотню миль будет обрыв, искупаешься в море...

Мангольд проревел страшным голосом:

— Я только хочу не тащить далеко твои доспехи!

Из шатра выскочил слуга, лицо белое. Развел руками, ухватился за голову. Мангольд попятился сильнее.

— В чем дело, сэр Мангольд? — осведомился Томас. — Если живот схватило, то я могу подождать...

Оба услышали крик с пригорка, где остались сэр Эдвин с людьми.

— Все хорошо!.. — донесся до Томаса его крик. — Там какой-то колдун пытался... не знаю, что... но сейчас грызет стрелу, что застряла в его кишках!

Даже сквозь прорезь в шлеме Томас увидел, как побелело лицо Мангольда. В его огромной фигуре ясно проступил страх, и он начал поворачивать коня.

— Еще один колдун? — вскричал Томас звонким страшным голосом. — Так вот как достаются тебе победы, презренный!.

Он вскинул меч обеими руками и с такой силой обрушил на врага, что в плечах хрустнули суставы. Мангольд пытался уйти из-под удара, но одна рука дергала поводья, а другой не успел вскинуть меч, закрыться от удара.

Блистающее широкое лезвие коснулось середины шлема черного рыцаря. Раздался скрежет, лязг, грохот. Меч развалил Мангольда, как трухлявый пень, обернутый жестью. Лезвие обагренного меча остановилось уже на дорогом седле боевого жеребца.

Слуги, что бросились было к ним, остановились. Глаза были круглые, как у сов. Томас дышал тяжело, у самого глаза вылезали на лоб, горячая кровь шумела так, что едва услышал предостерегающий крик Олега:

— Яра!

От шатра метнулся черный, рассыпающий багровые искры шар с конскую голову. Калика, почти не целясь, выпустил три стрелы. Яра нырнула под коня, шар пронесся над седлом, вынырнула с другой стороны, а стрелы пронзили тонкую ткань шатра и пропали.

Раздался страшный крик. Шатер заколыхался, шест с треском переломился. Ткань медленно опустилась, под ней забарахтались какие-то странные фигуры, потом все затихло.

Калика снял тетиву, смотал в клубок и спрятал за голенище сапога.

— На сегодня хватит...

Эдвин смотрел на человека в звериной шкуре ошеломленно. Люди Огрина, из тех, что остались, не спускали с калики вытаращенных глаз.

Томас махнул слугам Мангольда.