Стоунхендж

.. еще не нашел.

Томас опустил кулак, удалился на цыпочках. Если правильно понимает калику, то в следующий раз ответит, что находит с трудом, а еще в следующий, что сам удивляется, как находит...

Сходил в комнаты стражей замка. Как и ожидал, их было втрое меньше, чем раньше, когда уезжал в поход: самые опытные ушли, сэр Огрин явно не в состоянии платить как раньше, а оставшиеся больше похожи на сельских землепашцев, чем на воинов. Да и то, что рассказали, не обрадовало. Огрина теснят со всех сторон, а король на его жалобы внимания не обращает.

За поддержку платят землями, а где их взять в давно распределенных землях?

Ему показалось, что в дальней лестнице мелькнула знакомая фигура в волчьей шкуре. Похоже, калика решил отправиться по лесной привычке отшельника спать на свежий воздух. Или же решил, как и он, что-то вызнать перед дальней дорогой.

Полночи Томас бродил по замку, разговаривал с людьми, узнавал новости. Даже на кухню спустился, там все еще пекли и жарили, несмотря на позднее время. Готовили еду для тех, кто уедет утром.

Судя по всему, Огрин намеревался снабдить его целым отрядом. Это не обрадовало, скорее встревожило Томаса.

Когда уходил, прибежал заспанный ребенок, кинулся к подолу дородной служанки на кухне.

— Мама, у нас на сеновале голые!

— Да ладно, — отмахнулась женщина, — это дикие варвары сегодня прибыли...

— Это дяденька дикий, а сестренка — наша...

Томас вышел на цыпочках. Калика говорил, что если не хочешь умереть от жажды, надо научиться пить из всех кружек.

А полезные сведения собирать отовсюду. Иной раз служанка знает больше, чем король.

Глава 6

Томас сквозь сон слышал зов трубы, скрип и звон цепей подвесного моста. Простучали копыта. Голоса звучали возбужденно, но без тревоги.

Томас быстро оделся, впервые не стал облачаться в доспехи.

Чувствуя себя непривычно легким, спустился по лестнице в каминный зал. С непривычки промахивался мимо ступенек, едва не упал, потому не сразу заметил, как от камина поднялся высокий человек с голубыми глазами.

Волосы были седыми, до плечей не доставали, подбородок по обычаю англов был чисто выбрит. У губ лежали твердые складки, но взор был чист и просветлен.

— Дядя! — вскричал Томас. — Пресвятая Дева, как ты оказался здесь?

Обнялись, и Томас с удивлением ощутил, что дядя стал еще меньше ростом, усох, а некогда толстые кости стали тонкими, как у птицы. Свирепость ушла из лица, теперь он чем-то неуловимым напоминал калику. На сердце Томаса легла светлая печаль.