Стоунхендж

В огромных глазах загорались огоньки, он словно просыпался ото сна. Упершись всеми четырьмя в землю, встряхнулся, как огромный пес, из пасти вырвался дым."

"Томас бегом вломился в лес вслед за Ярой. Она спросила, тяжело дыша:

— Ты его... отпустил?

— А что, ты хотела сделать из него жаркое?

Они углубились в лес, ушли подальше. Яра поинтересовалась язвительно:

— А... зачем? Ты, мол, добрый?.. Людей бьешь, а зверей гладишь?

Томас буркнул через плечо:

— Лети мы дальше, нас могли бы догнать уже на трех драконах! А сломал ярмо, чтобы враги не могли и его приспособить для охоты за нами.

Снова шли через вырубки, пробирались по опушкам леса. Опускался вечер, в полной тьме проскользнули через поля и огороды, ибо селения теснились плотно, а через равные промежутки были видны укрепленные городища.

Когда на рассвете миновали пятую весь, Томас выругался сквозь зубы, остановился. Дорогу загораживал целый отряд. Впереди стоял рослый воин, в доспехах, без щита, но с мечом.

Яра оглянулась. Отрезая отступление, позади появились шестеро вооруженных до зубов. Все рослые, широкие в плечах, в пластинчатых доспехах..

— Что вам надо? — спросил Томас.

Воин, игнорируя его вопрос, указал на них мечом. Голос его был жестоким и холодным:

— Убейте их!

Воины, сомкнув щиты, двинулись на беглецов в мокрой одежде. Яра видела только немигающие глаза в узких щелях между краями шлемов и верхом щитов.

Яра чувствовала, как Томас задержал дыхание. Глаза его были отчаянными. Он сильным рывком отбросил ее к стене, загораживая своим телом. Он был с голой грудью, в правой руке блестел кривой меч, на левую быстро намотал свою изорванную рубаху.

— А если мы сдадимся? — крикнул он торопливо.

Воин игнорировал, смотрел пристально. Яра ощутила болезненный холод в животе, словно железные острия копий уже с размаху вошли в ее тело.

Двое упали, обливаясь кровью, а Томас быстро отпрыгнул, закрывая Яру.

— Похоже, — прохрипел он, — здесь нам придется задержаться.

На них нахлынули с двух сторон.