Стоунхендж

Он был одет в коричневый кафтан, коричневые портки, а коричневый цвет, как помнил Томас, во всей Европе считался признаком честности, добропорядочности, здоровья и здравомыслия. Его предпочитали умудренные жизнью рыцари, удалившиеся от битв, каким был его дядя Эдвин, почтенные отцы семейств, уважаемые отцы города...

— Пан Кичинский!.. Пан Кичинский!

Перед человеком в коричневом быстро расступились. В глаза смотрели восхищенно и преданно. Томас понял, что это и есть князь, хозяин замка и окрестных владений. И к тому же это человек, которому служат не из страха или подачек с хозяйского стола, а всей душой и телом.

Надежда затрепетала у Томаса в сердце, а человек встал перед ним, пытливо взглянул в глаза. Глаза у пана Кичинского были острые, как наконечники стрел, и блеск был тот же, что на закаленной стали.

Мгновение смотрел в лицо рыцаря, глаза словно смотрели прямо в душу, он все, казалось бы, разом понял, охватил, почувствовал, а когда разомкнул губы, голос был полон удовлетворения:

— Давно жидов не тряс.

..

Томас шатнулся, будто его лягнул подкованный слон.

— Но мы вовсе не иудеи!

— Все вы так говорите, — сообщил пан Кичинский. — В темницу их! Нет, сперва к мяснику. Пусть потешится, а мы их послушаем.

Ошеломленных, их потащили через двор к замку. Справа от входа на крыльцо виднелась массивная дверь в подвал — окованная железными полосами. Возле нее стояли два могучих стража. Пленников держали за связанные руки, пока старший страж гремел железом, перебирал ключи.

Наконец дверь натужно подалась.

Томас ожидал, что пахнет могильным холодом, подвалы здесь пообещали глубокие, но воздух был сухим и горячим, в нем ясно слышался запах гари и паленого человеческого мяса. Волосы на затылке Томаса зашевелились — из глубины подвала пахло свежей кровью.

Придерживая за связанные руки, их свели по каменным стертым ступеням вниз. Это был выдолбленный в сплошной скале каменный мешок с неровным полом и скошенными стенами. В углу полыхали угли в большой жаровне. Грузный мужик, прикрытый одним кожаным передником, неспешно помешивал их раскаленной кочергой.

Распаренное красное лицо лоснилось от пота, крупные мутные капли сбегали по груди, плечам. За его спиной на стене были развешаны щипцы для вырывания мяса, крючья, пилки.

Сверху послышались шаги. Пан Кичинский спустился, сопровождаемый двумя звероватыми стражами. Томаса и Олега приковали к стене, там были толстые цепи и многое другое, что пока пану Кичинскому не требовалось.