Стоунхендж

— Странник, — сказал он негромко, но услышали все, — зачем же руками? Возьми нож!

С этими словами он молниеносно выхватил что-то из-за пояса и метнул в калику. Томас не успел рта открыть, как калика еще быстрее отодвинулся, а в его руке блеснул схваченный на лету нож — длинный, чуть скошенный, явно тяжелый.

— Неплохой нож, — одобрил калика, — но тупой... И ржавый. Пошто гуся позорить?

Он взвесил нож в ладони. За столом была мертвая тишина. Калика держал воина на прицеле зеленых глаз, лезвие в его руке хищно поблескивало.

Кровь отхлынула от лица воина. Томас видел, как все потрясенно смотрят на странного гостя. Никто из них не поймал бы нож, брошенный с такой силой и явно умелой рукой.

Калика быстро и без размаха швырнул нож. Он пронесся мимо и выше — на стене жалобно звякнуло. Один из тяжелых щитов, круглый и обтянутый красной кожей, подпрыгнул, соскочив с колышка, но не упал — нож пригвоздил к бревенчатой стене.

— Я по старинке, — объяснил калика с набитым ртом. Он рвал гуся, совал в пасть истекающие соком белые ломти.

 — Странникам да каликам грешно привередничать.

В мертвой тишине гости начали двигаться. В глазах князя Томас уловил одобрение. Что ж, любой владетельный барон жаждет, чтобы за его столом собирались необычные люди, происходили странные вещи, чтобы о них долго рассказывали, чтобы те слухи обрастали новыми, пусть придуманными, подробностями.

Слева от Томаса хмурый мужик придвинул к нему пустое блюдо.

— Что ж, рыцарь, вот тебе посудина... Клади себе сам.

Томас с подозрением посмотрел на блюдо.

Другие едят на серебре и золоте, а ему простое железное, будто псу. Пока размышлял, как поступить, руки сами свернули блюдо в трубочку, палец не засунешь, с грохотом покатил обратно.

— Спасибо. Мне не нравится цвет.

Он уловил улыбку князя. Дерзость везде приветствуется, если она чем-то подкреплена. Иначе каждый бродяга полезет за княжий стол, да еще и ноги на стол. Молодой отрок по знаку князя принес и поставил перед Томасом серебряное блюдо, богато украшенное насечками, фигурами зверей и птиц.

Томас быстро оглядел стол. На золоте ели только сам князь и двое его палатинов.

Острые глаза князя остановились на Яре. Она сидела гордая, с прямой спиной, единственная женщина как-никак на мужском пиру, золотые волосы заплетены в толстую косу, которую перебросила через плечо на грудь.

— Как зовут тебя, красавица?

Она замялась, украдкой взглянула на Томаса, умоляюще на калику. Олег сказал с набитым ртом:"

"— Славный князь Доброслав...