Стоунхендж

Покровительственно похлопал ее по плечу, как молодого солдата, допустившего оплошность, не совсем безнадежного, вскинул мешок и быстро пошел, почти побежал с холма в сторону пещеры.

Она смотрела с ненавистью в его прямую спину. Калика перехватил ее взгляд.

— Клюнула?.. Думаю, зря.

Она даже подскочила от негодования.

— Я?.. Да лучше я утопну в болоте!.. Да пусть он сгорит в аду!.. Да я...

Он кивнул, будто именно этого и ожидал.

— Вот-вот, об этом и говорю.

— Эх, калика! — сказала она с сердцем. — Ты вроде бы повидал мир, но почему такой дурень? Хоть знаешь, с кем я заручена? С тем самым Михаилом Урюпинцем, о котором мы слушаем всю дорогу.

А ты киваешь на этого тупого... этого...

Олег покачал головой. Михаил Урюпинец, герой и подвижник, защитник рубежей, мог бы избрать и кого-то лучше. С его славой богатыря и победителя дракона мог бы взять любую девку, знатную или не знатную. Любой князь отдаст с радостью дочь, только бы иметь такого могучего зятя.

Впрочем, подумал он печально, это он так считает. Вернее, считал тысячи лет, даже заставлял мир двигаться в ту сторону.

Но ряд катастроф, срывов, неожиданных провалов заставил усомниться в своей правоте. Человек нелеп, он не делает так, как правильно. Он поступает так, что никогда не угадаешь, в какую сторону свернет и что сотворит. Так что нельзя осуждать ни Михаила, ни... Яру. Хорошо бы понять, почему так поступают. Его не устраивает премудрость вроде «Любовь зла — полюбишь и козла»! Или козу.

Глава 4

Хоть калика сказал, что до пещеры рукой подать, но Яра уже двигалась, почти ничего не видя сквозь завесу соленого пота, что выедал глаза.

Ноги стали, как две колоды, на которых рубят самые суковатые поленья, да и то подкашивались, отнимались.

Ее исцарапанные руки хватались за ветви, шершавую кору, иной раз даже за корни, холодные и скользкие, и тогда она не могла понять, идет или уже ползет на четвереньках. А корни освобожденно вздымались из-под толстого зеленого ковра.

Нога подвернулась на ровном, как ей показалось, месте. Она непроизвольно вскрикнула, тут же возненавидев себя за проявленную слабость.

Далекая спина рыцаря сразу напряглась, он развернулся, и Яра увидела, как расширились его синие, как озера в летний день, глаза.

Через мгновение он был рядом.

— Что с тобой?

— Нога... — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Да-да, ты говорил...

— Ну и что? — усмешка на его лице была наглая. — Я знал, что такое случится. У моего дяди тоже была корова...

Он быстро опустился, умело осмотрел ногу.