Стихия боли

Покрытый композитными материалами корпус поглощал лучи радиолокационных волн, сам же он двигался вслепую, наводимый «Гуроном» при помощи его оптических систем.

С самого основания авиации летчиков называли «слепыми убийцами», они никогда не видели лиц тех, кого бомбили или с кем сражались в воздушных боях. Теперь, когда легкий штурмовик был превращен в боевую ударную платформу, экипажу надлежало следить за работой всех систем самолета и в случае отказа какой-либо из них продублировать вручную.

— Мы в зоне действия, — сообщил пилот, когда над указателем направления замигала лампочка.

— Вижу, — ответил штурмовик, не сводя взгляда с приборов, которые указывали отсчет времени до залпа. Сейчас главным было следить за индикатором стрельбы, в случае, если произойдет сбой пятикратно дублированной системы, он должен будет лично надавить кнопку пуска.

Пока шли последние приготовления, «Гурон» из космоса надежно держал в линзах своих приборов наблюдения охотника и жертву, как опытный стрелок, совместив мушку с прицельной планкой.

— Залп, — вспыхнуло на индикаторе стрельбы, при этом «Интрудер» не тряхнуло, как при пуске ракеты, и не качнуло, как в случае, когда от пилона отделяется тысячефунтовая бомба. Вообще ничего не произошло, первое впечатление, как будто имел место именно тот самый проклятый сбой, но оба летчика были достаточно опытными и знали, что импульсный залп электромагнитного генератора никак для «стрелка» не характеризуется. И совсем другое дело для «дичи»…

— «Альфа-Ромео» залп произвел, — буквально сразу доложил штурман оператору на авианосце.

— Отлично, «Альфа-Ромео», возвращайтесь домой. «Матушка гусыня» вас ждет, — ответил оператор и отключил кодированную связь.

Штурман набрал новую комбинацию, светонепроницаемые шторки открылись, командир экипажа, сделав плавный разворот, взял курс в обратном направлении.

Через час они с высоты птичьего полета разглядели серую угловатую коробку «Нимитца». Командир, включив обычную связь, запросил у диспетчера полетов разрешение на посадку…

На самом большом экране дисплея было видно, как «Сафари» настигает группу российских истребителей.

Наконец между «охотником» и «дичью» на экране протянулась тонкая красная линия, над которой появилась отметка «100». Сто миль — это была почти предельная дистанция для импульсного генератора.