Ставка на невинность (СИ)

Она требовала женского общества, потому что она «угнетена мужским превосходством в семье», и не для того она «свалила на вечеринку, оставив мужа главным по сынарнику».

Когда под утро мы вытряхивались из заведения у нее в одном глазу было пол-литра красного полусладкого, а в другом – пол-литра белого полусухого. Потому что «все такое вкусное и пахнет волей, а не пеленками».

Я запихивала Ольгу на заднее сидение, она вытекала из другой двери и шла навстречу приключениям. И только когда я психанула и пообещала позвонить ее мужу, эта фурия кутежа резко выпрямилась, вытаращила стеклянные глаза и согласилась наконец отбыть к месту заключения.

Понятия не имею, что с ней делал потом Артем.

Чего-то меня все меньше тянет замуж. Хотя, если плодиться не так активно, может, замужем и не так плохо. По какой-то же причине Ольга согласилась вернуться домой, а не побежала до канадской границы.

После вчерашнего мне бы еще поспать, но в девять утра позвонил злой, как сто чертей, Бергман и напомнил, что мы идем к Розе Моисеевне блистать на подмостках домашнего театра в амплуа счастливо влюбленных.

Герман был ко мне суров, говорил громко и велел не опаздывать. Какая муха его укусила? Он ведь тоже вчера собирался тряхнуть исподним. Чего ему не спится-то? Походу, его вечеринка не удалась.

В отличие от моей.

Не хочу никуда. Хочу ванну из минералки и компресс на все тело.

Ну почему все тетеньки старше пятидесяти устраивают день рождения спозаранку?

Какой к черту день рождения в два часа утра в субботу? Что за тяга к утренникам?

Мне нужно было быть готовой еще пятнадцать минут назад, а я прям даже и не знаю, как можно еще украсить то, что украсила вчерашняя пьянка.

Фу. Плохая компания. Не буду с ними водиться.

До нового года точно.

Как противен этот мир. Даже мобильник звонит запредельно мерзко.

Ну конечно, Герман Александрович.

– Ты собралась?

– Через пять минут буду готова, – кисло отвечаю я, почесывая татушку и разглядывая полотенце на мокрых волосах.

Бергман – калач тертый.

– Бигуди сняла или еще нет?

Я аж закашливаюсь от восхищения его предвиденьем, ну и вообще словом «бигуди». Я его в последний раз слышала лет пятнадцать назад.

– В них поеду, – огрызаюсь я.

– Я так и знал. Хорошо, что нам не к двум, а к трем. Буду через сорок минут.

И отключается, оставляя меня, как рыбу, открывать и закрывать рот от бессильного гнева.

Я же могла еще спать!

Мерзавец! Как только сделка закончится, я его убью.