Ставка на невинность (СИ)

Надо только в книжечку записать, чтоб не забыть, за что именно.

Меня так поражает коварство Бергмана, что киплю я до самого его приезда.

Котелок булькает так, что крышечку вот-вот сорвет.

Застегнув проклятое пальто и остервенело намотав по самый нос розовый шарф, я спускаюсь к Герману, силясь придумать ему какую-нибудь гадость, но достойного на ум ничего не идет, и я решаю, что просто буду ловить момент.

Впрочем, Бергман явно не в духе. Смотрит на меня зло, и у меня ощущение, что когда у обоих такой настрой, то обязательно бомбанет.

– Где перчатки, Левина? – рявкает он вместо приветствия еще до того, как я закрываю дверцу машины.

Демонстративно достаю перчатки из кармана и кладу их на приборную панель.

– Доволен? – тявкаю я. – На юбилей без перчаток не пускают? Могу сгонять за шляпой со страусиными перьями.

– Не беси меня, Левина! Успокой меня, скажи, что ты оделась прилично, и мне не придется за тебя краснеть перед соседями. Ты надела то, что я тебе купил?

– Платье надела, остальные твои покупки я соседям показывать не собираюсь.

– Что у тебя с лицом?

– Рыдала из-за несчастной любви.

– К тому поэту? – пренебрежительно фыркает Бергман. – Нашла из-за кого. Все равно, что-то не так… Не пойму что…

У меня такие воспаленные глаза, что я просто не смогла запудрить ресницы. Стоит нанести хоть немного пудры, как начинают литься слезы. Подозреваю, что именно мои родные ресницы и брови вызывают у Германа подозрения.

Всю дорогу я ловлю на себе его взгляд.

Ну ничего, сейчас я сниму шапку, Бергман увидит две косы, и ему полегчает.

Однако, я прокалываюсь.

Когда в прихожей Розы Моисеевны я стаскиваю верхнюю одежду, сразу же удостаиваюсь еще более пристального внимания.

– Левина, сколько говоришь тебе лет?

Не, ну не козел? Я хотя бы договор прочитала, который подписывала. Герман Александрович Бергман, сорок четыре года. А он даже не удосужился посмотреть? Вот уверена, что он и отчества моего не помнит.

– А что?"

"– Мне опять что-то мерещится, – морщится Гера, вешая мое пальто.

Я оправляю на себе платье, а повернувшийся ко мне Бергман стремительно меняется в лице. Не успеваю я и пискнуть, как оказываюсь зажата между его телом и вешалками.

Шокируя меня, Бергман распускает руки и бесстыдно шарит руками по моей груди.

– Где? Твою мать, Левина! Где сбруя? Ты принципиально не носишь лифчик?

Глава 16. Женская солидарность

Сказать, что я охренела, не сказать ничего.