Старый тракт (сборник)

В середине октября в Приреченске собралась районная партийная конференция. Приехали на нее директора совхозов, председатели колхозов, бригадиры, мастера мехлесучастков, полеводы, животноводы. Приехала Калинкина с целым выводком молодых, ядреных баб — одна краше другой. Прибавка мужского населения чувствовалась и здесь, в зале райпартконференции. Но смещение это происходило «в среднем». Пихтовка, несколько соседних с ней деревень почти не испытывали перемен. Мужики из этих мест полегли в волжских степях под Сталинградом.

Из области на конференцию приехал первый секретарь обкома Савельев, высокий, светловолосый и голубоглазый мужчина лет пятидесяти с небольшим, побывавший в области на многих должностях — от директора совхоза до председателя облисполкома.

Нестеров тоже оказался делегатом партконференции. Его выбрали коммунисты партийной организации районного военкомата. Вторым делегатом был от них военком Фролов, ставший недавно подполковником."

"Время так плотно было спрессовано, что Калинкина не успела даже заехать к Нестерову.

Но вот послышались фамилии делегатов, которых предлагалось избрать в президиум конференции:

— Савельев! — первый секретарь обкома.

— Петров! — первый секретарь райкома.

— Калинкина! — председатель Пихтовского колхоза.

Под аплодисменты зала вместе с другими Калинкина поднялась на сцену, хотела сесть в последнем ряду, чтоб видеть Нестерова глаза в глаза. Но Савельев перехватил ее у стола, пригласил в первый ряд, пошутил:

— Садитесь вот сюда, Евдокия Трофимовна. Украсьте нашу шеренгу.

Калинкина села за стол с краю и поняла, что в расчете ошиблась: Нестерова отгораживала широкая, светло-коричневая, из полированного дерева трибуна. Как только первый секретарь райкома начал отчетный доклад, Калинкина вынула из сумки набросок своей речи, напечатанной на машинке, и принялась пополнять текст новыми фразами: «Раз Мишу не вижу, займусь своим выступлением», — подумала она и расправила на столе большой ладонью смятые листки.

Нестеров вытягивал шею, склоняя голову, косил глазами, но видел только ее точеный профиль и вороной отлив волос. «Желанная… родная… счастье…» — проносилось у него в уме.