Станешь моей победой

А главный зритель даже не подозревает, что таит в себе это безвольное существо.

Медленно передвигаясь по периметру участка, жадно глотаю воздух. Чувствую, как под ногами земля дрожит, а перед глазами все плывет.

— Анна, мне не терпится увидеть тебя в белом, — говорит Плутос, разрывая священную тишину, и берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

Но как бы я ни пыталась держаться холодной и отчужденной, все же дергаюсь и непроизвольно морщусь.

— Ты уверен, что нам стоит спешить? — спрашиваю, отстраняясь. Нет, Плутос добрый, тактичный и вежливый мужчина… Я просто не хочу, чтобы он ко мне прикасался.

— Будь я на пару лет моложе, смог бы дать тебе немного времени. А так… — пожимает плечами Албанцев-младший. — Мне двадцать четыре. В двадцать пять мы поженимся. Пока строится дом, поживем у моих родителей, за это время мама научит тебя быть «женой Албанцевых». К моим тридцати ты должна подарить мне сына. А как малой подрастет, пойдешь ко мне в лавку продавцом. Семейный бизнес должен процветать!

Должна… Должна… Должна…

Надоели!

И этот график длиною в жизнь добивает меня окончательно.

Кажется, я скоро сойду с ума.

— Но мне всего девятнадцать! — в моем голосе неприкрытая паника, хотя я не собиралась ее показывать. — Говорить о детях…

— Хочешь быть старородящей? — перехватывает мою речь Плутос и смотрит с легкой брезгливостью.

Высшее общество — это как жесткий отбор в чистилище. Если ты не прошел испытание — то вскоре сваришься в котле.

— Плутос, можно задать вопрос? А почему я? Уверена, в твоем окружении есть более подходящие кандидатуры…

Мне так хотелось расколоть мужчину, услышать, что и ему этот брак не нужен, вот только Албанцев тут же нашелся с ответом:

— Во-первых, ты устраиваешь моих родителей, — останавливаясь около яблони, Плутос тянет ко мне руку и поправляет выбившуюся прядь волос за ухо.