Продана замуж

Я отвечаю мгновенно, чтобы не разбудить младенца.

Конечно, кто бы сомневался. Это Ваграм. Когда начались роды, я отправил ему сообщение.

Акушерка забирает у меня малыша и несет его обратно к Соне, пока я отвлекаюсь на телефонный звонок.

— Слушаю.

— Ваша супруга уже родила? — интересуется мужской голос.

— Да.

— Когда можно приехать?

— Вечером, — отвечаю коротко, глядя на то, как акушерка, сюсюкаясь с малышом, который только что проснулся, прикладывает его к груди Софии.

Положив трубку, я покидаю палату.

Мне снова хочется курить.

Дождавшись вечера, я снова навещаю Соню. В руках держу пакеты с продуктами и личными вещами, которые она собрала заранее, когда готовилась к родам.

Соня меня не замечает. Я застываю в проходе, любуясь зрелищем, с какой заботой и нежностью она прикладывает малыша к груди. Он забавно причмокивает и пытается обхватить своими маленькими губками сосок.

Кажется, она не понимает, что с минуты на минуту ей придётся расстаться с сыном. Она чувствует себя мамой.

— Где же наш кроха?

Дверь открывается, в палату заглядывают довольные лица моих старых знакомых.

— О, Карим! Можно войти? Нам сказали вы здесь.

Молча киваю.

Бестужевы входят в комнату, их внимание застывает на Софии, обнимающей то, что по праву принадлежит им.

Она вздрагивает. Становится ещё бледнее. Белее даже бумаги.

— Ой, какой сладенький карапуз, — шипит Ангелина. — Дайте мне его, дайте!

Ускорив шаг, дамочка бежит к кровати.

София сопротивляется.

— Софья. Отдай. — Говорю через силу.

— Нет, прошу, Карим! Нет! — по щекам девчонки катятся слёзы.

— Ну же!

— Ну пожалуйста, ну неужели ты отдашь своего сына чужим людям?!

Ангелина всё-таки выхватывает младенца из рук жены.

— Ух ты прелесть. Мой хорошенький! — сюсюкает малышу. Он в ответ недовольно похрюкивает.

— Прошу, Карим. Прошу! Лучше просто возьми и убей меня. Чтобы я не мучилась. Прошу. Пожалуйста. Убей…. Застрели. Я так не могу. Я не переживу.

Видеть её слёзы, слышать отчаянные стоны невыносимо.

Они забирают ребенка и, счастливые, выходят в коридор.

Тихие всхлипы Сони перерастают в громкий плачь.

Хуже!

В истерику…

НАХРЕН ВСЁ!

Я сдаюсь.

Вылетаю следом за ними и рычу:

— Стойте.

Парочка оборачивается.

— Ребенка верните.

— Что? — пучит глаза Ваграм. — Но мы же подписали бумаги!

— Я передумал. Вы ведь видели состояние Софии!

— Ты не можешь отказаться, — плюётся мой друг.

Уже бывший.

— Могу.