Совращенная

– Желание моей бабушки всем известно, чего уж тут отрицать? Но я тебе говорила, что хочу провести год в Лондоне, прежде чем похоронить себя в деревне с мужем.

– Нынешнее трагическое происшествие гарантирует тебе год свободы. Кит будет соблюдать траур и не сможет жениться. Однако твое необдуманное поведение ставит под угрозу твое же будущее. Кристофер стал лордом Хаттоном. Неужели ты полагаешь, что он сделает тебя леди Хаттон, застав в моей постели? – Ник натянул бриджи. – Я отведу тебя домой, Алекс.

– Я сама знаю дорогу! – вспыхнула она.

 – Мне не нужен ни папочка, ни провожатый, я не ребенок!

– В таком случае прекрати вести себя как неразумное дитя! – Он сбросил халат, надел рубашку и куртку, влез в сапоги. – И не кричи, – предупредил он незваную гостью, подхватив ее сумку и двинувшись к двери.

– Еще указания будут? – ядовито поинтересовалась она.

– Больше ни слова, Алекс! – По тону она поняла, что его терпение на исходе. – Лежать, Лео! – осадил он пса и схватил ее за руку.

Его пальцы железной хваткой сжимали ее предплечье, и все же она ни звука не проронила, пока он тащил ее за собой по коридору и вниз по лестнице.

Она молча терпела боль, даже оказавшись в Хаттон-Парке, и только на границе их поместий взбунтовалась и уперлась каблучками в мягкую землю.

– Я отказываюсь сделать хоть шаг, пока мы не поговорим, Николас!

Он навис над ней, вознамерившись доставить ее домой прежде, чем кто-нибудь узнает, что они пробыли вместе почти до полуночи.

– Ты не оставляешь мне выбора.

 – Он поднял ее и бесцеремонно перекинул через плечо.

Глаза Александры наполнились слезами разочарования. Она всего лишь хотела утешить его, предложить женское тепло и участие. Он же хотел избавиться от нее, и как можно быстрее. Каждое его слово, каждый жест говорили о том, что она для него просто обуза. Сердце ее болезненно сжалось. Судя по бесцеремонному обращению, он ее даже женщиной не считает!

Ник между тем думал о том, что испытывает к Александре греховные чувства.

Стремление любым способом защитить ее проистекало из глубокой привязанности к этой девушке, уходящей корнями в детство. Позднее обожание переросло в страсть, хотя Николас не хотел этого признавать. Взяв на себя вину за убийство отца, он тем самым не просто выгораживал Кристофера, он оберегал Александру. Никаких иллюзий Ник не питал. Великосветские матроны, которые еще вчера жаждали выдать за него своих дочек, теперь набросятся на него, как кровожадные вороны.