Совращенная

Сначала его очернят, а потом распнут и подвергнут остракизму. Он станет персона нон грата. Высший свет не может жить без скандалов. Николасу будут перемывать кости по меньшей мере весь следующий год.

Ник поставил Александру на ноги на пороге ее дома, не разбудив никого в Лонгфорд-Мэноре, и, как только она оказалась внутри, ринулся через посадки обратно к Хаттон-Холлу.

Лео радостно ткнулся в него, приветственно помахивая хвостом. Ник ласково потрепал пса по голове. Ник разделся, лег в постель, овчарка растянулась рядом на коврике.

Трагические события снова всплыли в памяти. Николас долго не мог уснуть, но в конце концов сон сморил его.

Ник разделся и распахнул настежь окна, вдохнул полной грудью свежего воздуха и еще раз взглянул на звезды. Потом сел на кровать, абсолютно голый, и понял, что он не один.

– Алекс, – прохрипел он, – я знал, что ты придешь.

Она встала, и он нежно обнял ее за плечи.

– Я… я, должно быть, заснула, пока ждала тебя.

– Тебе нельзя здесь находиться, сердечко мое.

Ты должна думать о своей репутации, а не обо мне.

– Ник, ты для меня дороже всего на свете."

"Она дотронулась до его щеки, и он накрыл ее пальчики своей ладонью, не давая им сбежать, сгорая от желания.

– Я знаю, что ты не делал этого, Ник. Ты, как всегда, взял на себя чужую вину. Ты не стрелял в своего отца.

– Тише, Алекс, никто не должен об этом знать. – Он поцеловал ее в ладонь. – Так лучше. Сокрушительного чувства вины я не испытываю. Кристоферу будет легче справиться с этим, если никто не станет тыкать в него пальцем и перешептываться у него за спиной.

– Как бы силен ты ни был, я не могу оставить тебя сегодня одного. Даже мысль об этом невыносима. Позволь мне остаться, Ник, позволь утешить тебя.

Он обнял ее и прижал к груди. Да, он очень нуждался в ее любви, в ее тепле. Николас погладил шелковистые кудри, исходящий от ее волос аромат вскружил голову. Он знал, что Александра невинна, и ему захотелось защитить ее. Он отпустил ее и накинул на плечи халат, прикрывая свою наготу.

Когда она снова оказалась в его объятиях, Николас счел, что черный бархат станет надежным барьером на пути его страсти, но он не сумел устоять перед ее чарами. Она подняла ему навстречу свои сладкие губы, и он коснулся их своими губами, ласково, нежно. Это прикосновение опьянило его, поцелуй стал глубже. Ее губы распахнулись, пропустив его язык в горячую пещерку.

– Николас, пожалуйста, позволь мне любить тебя.