Соседка авторитета

Но квартира – другое дело, – он закурил и посмотрел на меня внимательно. – Но все-таки есть у меня подозрение, что дело не в этом. Не припомните, где еще и в какой форме у вас припрятано имущество? Ну, сотня мешков пшеницы зарыта на огороде, или в любовном романе у вас есть карта нахождения судна «Атточи», которую вы используете как закладку?

– Что за судно такое?

– В нем золота, как у дурака фантиков в кармане.

– Нет, карты у меня нет. И мешков тоже.

– Тогда все странно. Кстати, а предложение поделиться машиной и счетом от Ползунова не поступало в ходе бесед?

– Нет! – решительно ответила я.

– Требование могло быть завуалировано, – заметил сосед.

– И такого не было. Кстати, как мне вас называть? Сосед – пошло. По имени-отчеству?

– Лучше по имени.

– Антон, стало быть?

– Верно.

– Я согласна. И с чего мы начнем?

Он крикнул «Федя!» и, когда тот появился, попросил его приблизиться. Я так поняла, Федя при Антоне – это Арчи при Ниро Вульфе. Выполняет самые разнообразные поручения от «привезти девушку» до «греческие счеты из пяти букв?».

– Федя, данные моей клиентки тебе известны. Меня интересует ее цена.

– Моя цена?.. – кажется, я порозовела. Я бесценна, мать вашу!..

– И положи это в известное место, – с этими словами Антон вынул из ящика пистолет и передал Феде.

Тот сунул его в карман и исчез так же быстро, как появился.

– А мы с вами прокатимся, – обратился ко мне Антон. Взяв со стола трубку городского телефона, он придвинул к себе справочник и долго его листал.

– А кто это – Зайцев?

– Это избитый вами младший лейтенант милиции. Пойдемте. Чем дольше «Макаров» находится вне его кобуры, тем гуще над вами тучи.

Мы вышли на улицу, и Антон приоткрыл передо мной дверцу «Мерседеса». Машина не новая, с конвейера сошла лет пять назад. Но все равно – «пятисотый». Через полчаса, с замиранием сердца рассматривая знакомые приметы улицы, где ела мороженое, я вдруг испытала волнение и тревогу. А что, если этот сосед – одно из звеньев цепи? Удивляться уже ничему не приходилось! Но вдруг вспомнила слова Антона – «слишком сложная комбинация для такого дела».