Соседка авторитета

Вспомнила и немного успокоилась.

– Антон, что значит «моя цена»?"

"– Человек стоит столько, сколько у него денег. Абрамович стоит четырнадцать миллиардов долларов, Дерипаска – двадцать один миллиард. Я хочу знать, сколько стоите вы, чтобы оценить соответствие оказанного на вас давления вашей цене. Пока давление не соответствует имеющимся у вас средствам, и это меня тревожит… – он подал руку, чтобы я могла выйти из машины. – А сейчас сидите, молчите. Вы глухонемая, ясно?

Я кивнула, и мы направились к опорному пункту.

Мы зашли. В кабинете, убогом, как и фантазии его хозяина, на стене висел календарь с ментом, на груди которого висел какой-то орден. Мент был в чистой фуражке и смотрел за горизонт остекленевшим взглядом. «В борьбе за правопорядок!» – было написано на календаре. Под календарем сидел он. В очечках. Перед ним лежали какие-то документы – он боролся за правопорядок.

– Добрый день! – приветствовал его Антон.

Очкарик поднял голову, посмотрел на него, на меня, и лицо его стало багроветь, как будто в тощий его зад вошел черенок швабры.

Вскочив, младший лейтенант бросился не ко мне, а к стоящему на другом столе телефону. Но как только подбежал, рука Антона легла на аппарат.

– Что это значит?! – прокричал младший лейтенант Зайцев. – Вы понимаете, что делаете?!

– Сядь, – услышала я.

– Вы что себе позволяете?! – встрепенулся молодой человек.

– Сядь.

Поняв, что телефон недоступен, мент вернулся к столу.

– Я же сказал – сядь! – после этого я невольно посмотрела на Антона. Лицо каменное, губы плотно сжаты. Посмотри он так на меня в день моего рождения, я бы, наверное, описалась…

Младший лейтенант сел. Антон подошел к двери и запер ее перед носом какой-то старушки.

– Кажется, ты утратил свое табельное оружие?

Мент молчал.

– Я могу его вернуть тебе.

– От двух до пяти, – отчеканил обиженный мной борец за правопорядок. – И тебе столько же.

Я повернула голову к Антону.

– Ну что же, пусть будет по-твоему, – он поднялся и стал давить окурок в чистой пепельнице милиционера. – Завтра из твоего ствола пришьют вора в законе. Моей заботой будет лишь распространить информацию, что утрата твоего пистолета – миф.