Соседка авторитета

Нотариус, который должен был объявить мне об открывшемся наследстве, сорвал с ее плеч лямки и впился губами в розовый сосок… Потом в другой… Если бы он мог, он впился бы в оба сразу. Он завалил послушное тело на стол и навалился, как наваливается борец на поверженного соперника. Аромат, исходящий от нее, прикончил его сознание…

Впервые в жизни я наблюдаю за чужим сексом. Как-то так получилось, что до этого не выходило.

В себя Марк Осипович начал приходить лишь тогда, когда понял, что находится уже в ней и делает это с такой силой, что дубовый стокилограммовый стол ездит по паркету, как сервировочный.

Наверное, это было одно из немногих случавшихся с ним соитий, когда кончать не хотелось никогда. Хотелось всаживать в девку свою мощь, наслаждаться ее беззащитностью, ее оргазмами, ее слабостью… Он почти насиловал ее, и удовольствие было столь велико, что он даже не замечал боли, когда случайно вырывался из нее и попадал не в цель.

Это длилось столь долго, что выступивший пот обоих тел успел пропитать его рубашку.

Машка уже перестала контролировать себя и теперь глухо кричала, как кричат, не отдавая себе отчета, при родах.

Когда это случилось, он закричал как солдат, которому оторвало взрывом ногу.

Я все поняла, когда подняла взгляд на Машку. И мне стало тесно в шкафу и душно. Я почувствовала себя плохо, когда поняла, что она собирается делать.

И он понял. Когда сознание вернулось к нему, он увидел холодный, спокойный взгляд женщины, держащей у его шеи руку.

Он не понял, что произошло. Что-то не так?.. И лишь когда увидел перед собой иглу и опорожненный шприц, начал догадываться, что не так – все.

Стол покачнулся, и нотариус стал заваливаться на пол, выходя из Машки и реальности.

А она, выслушав грохот мертвого тела, натянула трусики, одернула юбку и заправила сиськи в бюстгальтер. Осмотрелась, смахнула со стола папку, на которой лежал листок с моим именем, и вышла.

Через минуту я выбралась из шкафа и упала на колени.

– Бежать!.. – приказала себе, поднимаясь.