Соль под кожей. Том второй (СИ)

Что не помешало ей родить ему двоих сыновей, один из трагически погиб еще десять лет назад. И вот, как только они справились и пережила страшную трагедию, муж закрутил буйный роман.

— У него всегда были любовницы, — Седой парик как будто слышит мои мысли и хочет заполнить дыры в своей биографии. — Мне было все равно. Я всегда ему говорила, что он может спать с кем хочет, главное, чтобы не в нашей постели и делать это так, чтобы мне не приходилось краснеть перед подругами за его кобелиные выходки. И еще я всегда просила не забывать, что на первом месте — семья, а не очередная вертихвостка с сумасшедшими запросами.

Седой парик запивает горечь шампанским, а я молча слушаю, потому что ее история, во всяком случае пока, мало чем отличается от множества похожих, в которых семья распадается сразу после того, как муж крепко становится на ноги в семейном бизнесе, который придумала и организовала его жена.

— Если бы я знала, как эта сука испортит мне жизнь… — Седой парик вздыхает, плохо маскируя раздражение. — Ее следовало раздавить как таракана еще до того, как Тарасов запихнул в нее член. Она беременна.

— Почему я не удивлена, — бормочу в ответ, и перед глазами встает ухмыляющаяся рожа уже заметно пузатой Регины, рядом с шарообразным телом уже далеко не молодого (очень мягко говоря) Завольского.

— Знакомая ситуация? — поглядывает на меня Седой парик.

— Отец моей подруги, — не моргнув глазом, вру я. — Его новая жена — младше нее на год, и тоже ходит с икрой.

— Боже, икра! — Женщина запрокидывает голову и с каким-то нервным облегчением смеется. — Солнышко, ты просто сделала мой день!

Обычно я терпеть не могу фривольное обращение к себе и тем более «тыканье» независимо от возраста тыкающего. Но Седому парику заранее дала индульгенцию на подобные вольности. Она почему-то с самого начала мне понравилась.

— Предупреди свою подругу, чтобы держала ухо востро с этой гадиной. — Седой парик снова становится мрачной. — И особенно крепко держалась за папашину любовь, потому что ее новая мамочка костьми ляжет, но сделает все, чтобы в завещании оказалось имя ее головастика.

— Ну, она уже пытается.

Снова представляю Регину, но на этот раз с красной неоновой выпиской на лбу: «Я жадная сука».

— Любочка состряпала против моего Игоря обвинение в изнасиловании.