Соль под кожей. Том второй (СИ)

Очкарик выходит и возвращается почти через минуту, пропуская перед собой серого от страха Андрея, который, кажется, близок к тому, чтобы трусливо вставить ступню между дверью и стеной, боясь, что на этот раз ловушка захлопнется навсегда.

Господи."

"Раньше я его хотя бы просто ненавидела (не считая короткого периода помутнения, когда мне было даже немного его жаль), но теперь я испытываю к Андрею гигантское и ядовитое отвращение. Настолько сильное, что одно его появление провоцирует рвотные позывы. Если бы не их с папашей очевидное сходство, я была бы абсолютно уверена, что «образец морали и нравственности» Мария Юлиановна как минимум разок наставила мужу рога.

— Что-то случилось? — Андрей хаотично водит взглядом по кабинету.

«Нет, вообще ничего не случилось! — хочется зло рассмеяться ему в лицо, а потом врезать отрезвляющую пощечину. — У тебя в кабинете налоговики и прокуратура, а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо!»

— Эти господа хотят чтобы ты поехал с ними, — говорю вслух, наблюдая за ногами Анрея, которые начинают буквально и без преувеличения трястись.

— Что? Я?! Я же сказал, что ничего не знаю! — как резанный свин визжит мой благоверный. — Отец сказал, что все решит она!

Мало того, что говорит обо мне в третьем лице, так еще и пальцем тычет, как самая главная Ябеда планеты. Даже очкарик, который примерно той же комплекции, что и Андрей, смотрит на него как на мусор.

— В таком случае тебе придется подписать документ, который делает меня законным представителем «ТехноФинанс», — продолжаю я.

— Я ничего не буду подписывать!

— Тогда я умываю руки. — Встаю, поднимаю ладони и демонстрирую всем присутствующим поднятые вверх ладони.

— Нет. НЕТ! — Андрей тоже вскакивает и бросается к двери, но наталкивается на преграду в виде очкарика. Даже не представляю, какая искра разума не дает Андрею наброситься на него, но рада, что в его мозгу осталась хотя бы одна функционирующая клетка.

Я смотрю на остатки аспирина в своей стакане, подхожу к Андрею и выплескиваю их ему в лицо.

Он захлебывается от возмущения, но ровно мгновение, а потом оторопело моргает.

— Прошу прощения за эту истерику, господа. — говорю обращаясь сразу ко всем. — Мой муж тяжело переживает тот факт, что ему не суждено стать старшим братом.