Соль под кожей. Том второй (СИ)

"

"Но как бы сильно я не старалась переключить мысли на что-то другое, в голове все время вертится вопрос — был ли он с Мариной? Странно, что я четко помню стол, за которым сидел Вадим, и то, что он был в темно-сером костюме, кремовой рубашке и модном галстуке, но хоть убей — абсолютно не обратила внимания, кто еще сидел с ним за одним столом. Кажется, там вообще никого не было? Или нет, справа, какая-то фигура в темном, но не уверена, что это вообще была женщина.

Но даже если он пришел без Марины — что это меняет? Он и раньше нигде с ней не появлялся, что никак не помешало им родить одного общего ребенка и чуть не заиметь второго.

Сую ногу обратно в туфлю, достаю вторую и наслаждаюсь новой порцией приятных ощущений. Ступни распухли до состояния свежесваренной сардельки, странно, что я вообще смогла впихнуть ногу обратно — она выглядит вдвое больше моей крохотной туфли тридцать шестого размера.

Но мое недолгое уединение все-таки нарушает звук приближающихся шагов. И хоть я не могу видеть кто идет навстречу, кишками чувствую — это Авдеев. Быстро пытаюсь втолкать ногу обратно, но с правой этот фокус и близко не проходит так же легко, как с левой. И к тому времени, как передо мной возникает здоровенная стокилограммовая туша Авдеева, я беспомощно топчусь на одной ноге, пытаясь одновременно справиться с обувью и делать вид, что не замечаю слона в посудной лавке.

— Ничего не хочешь мне сказать, Лори? — На этот раз его голос звучит и в половину не так флегматично, как раньше. Но Вадим все равно пытается помочь мне, протягивая руку в качестве опоры.

Естественно, я ее игнорю.

Отвечать тоже не собираюсь — все, что я хотела сказать по всей этой ситуации, я изложила в том коротком сообщении. Не всегда обилие слов имеет значение, а краткость, как известно — признак таланта. Хотя Данте любит коверкать это крылатое выражение, называя краткость — признаком дурачины.

— Тебе не удастся меня игнорировать, — предупреждает Вадим.

— Правда? — Я кое-как натаскиваю проклятую туфлю, распрямляюсь и нахожу в себе смелость посмотреть прямо ему в глаза. — А по-моему я уже это делаю. Всего доброго, Авдеев.

Пытаюсь его обойти, но он легко препятствует этому, просто становясь поперек коридора, настолько узкого, что Авдеев едва не застревает в нем плечами.