Соль под кожей. Том второй (СИ)

Хотя такой вариант я бы тоже не исключала. Возможно, — дергаю уголком рта, чувствуя себя примерно как профессор, который решает математическое уравнение с кучей переменных, — такой вариант для тебя будет самым безболезненным. Но я бы поставила на то, что она, как и положено порядочной суке, попытается извлечь из этого выгоду.

— Как ты! — Андрей тычет в меня трясущийся от страха палец.

— Совершенно верно, — не вижу смысла отпираться, тем более, что это правда. — Но разница в том, что она будет просить в ответ за свое молчание.

И сколько сил готова будет прикладывать, чтобы покрывать твои косяки. А ты, Андрей, косячишь постоянно, на каждом шагу. И даже не в курсе, сколько дерьма благодаря моим усилиям осталось на дне канализации, а не всплыло ко всеобщей радости врагов и конкурентов твоего папаши.

Он начинает метаться по палате от стены к стене, как запертый в клетке зверь."

"А я, пользуясь передышкой, роняю голову на подушку и прикрываю глаза. Пытаюсь заставить себя переварить мысль о предстоящем аборте, но вместо этого почему-то вспоминаю невероятно синие глаза Вадима.

Такие же, как и у его дочери. Интересно, у фасолины внутри меня они были бы такого же цвета? В обрамлении таких же как у Вадима черных густых ресниц или они были бы как у меня — белёсые и жидкие, короткие как щетка? Эта фасолина — мальчик или девочка? На таком сроке это уже понятно? Видно? Я ни черта не знаю. Детях, о беременности и обо всех сопутствующих изменениях, которые происходят в женском теле, потому что не собиралась становится матерью никогда, ни в каком из вариантом моего возможного будущего. А тем более — сейчас. От мужика моей единственной подруги, которую сама чуть не оказалась дважды беременной.

Это все настолько не налезает на уши, что я даже не знаю — плакать мне или истерически смеяться.

— Ну и как ты собираешься все это… провернуть? — Андрей перестает мельтешить перед глазами и упирается в меня требовательным взглядом.

— Это не твоя забота. — Последнее, что я собираюсь делать — это посвящать Андрея в те планы, которые никак напрямую с ним не связаны.

Хватит. Синяков на мне достаточно, чтобы запомнить урок. — От тебя требуется только одно — сделать маленькую аварию.

— А ты не можешь… ну… как-нибудь сама? Это же твой косяк.

Хорошо, что я все еще катастрофически слаба и не могу встать с постели, иначе это обернулось бы безобразной поножовщиной. Сказать, что в эту минуту мне хочется расцарапать его тупую баранью рожу — значит, не сказать ничего.