Соль под кожей. Том второй (СИ)

«Папочка, прости, — еще хватаюсь за остатки сознания, чтобы обратиться к тому, кто уже давно не может меня слышать, — я правда старалась, честное слово, я до последнего…»

— Хватит, костоломы, — слышу сквозь звон в ушах приказ Завольского. — Она все-таки моя невестка.

Хватка моментально ослабевает и мое, лишенное всякой опоры тело, грузно падает на пол.

Рефлекторно выставляю руки, чтобы не удариться лицом. Только это и спасет от того, чтобы к остальным последствиям побоев прибавился еще сломанный нос.

Но поваляться и выдохнуть мне все рано не дают — под руки тащат к старому борову, и пока один в такой позе держит меня перед ним, другой за волосы задирает голову до отказа вверх. Чтобы я смотрела на своего «благодетеля» снизу-вверх, мордой, по которой размазаны сопли и кровь из носа. Но я даже рада, что перед глазами все плывет и я почти не вижу выражение его сальной мерзкой рожи.

— Если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие видеть тебя такой, то совершенно нет. — Я чувствую его пальцы на своем подбородке, когда он небрежно подтягивает мое лицо поближе обдавая своим гадостным дыханием.

Да я бы лучше змею поцеловала тысячу раз, чем дышать с этой мразью одним воздухом. Но задерживать дыхание хватает только на несколько секунд, а потом я вынужденно делаю вдох.

Господи, фу, блять!

— Надеюсь, это послужит для тебя уроком, — менторским тоном говорит Завольский."

"Нужно что-то ответить, но когда меня били его гориллы, я прикусила язык и теперь он так распух, что едва помещается во рту.

— Ты мне очень нравишься, девочка, — приговаривает эта тварь, а потом достает из нагрудного кармана пиджака белоснежный платок и прикладывает его к моему кровоточащему носу. — Не думай, что мне доставляет удовольствие делать все это с тобой.

Он не просто так делает нажим на последних словах. Как будто хочет смягчить последствия побоев каким-то высосанным из пальца особенным отношением ко мне.

А еще его поганый платок невыносимо смердит крепким одеколоном самого Завольского, и я вынуждена дышать этой отравой, пока он обтирает мне лицо. Потом снова долго всматривается, а когда понимает, что кровь из носа не останавливается, приказывает принести что-то холодное.

Я слышу, как один из его псов шарит у меня на кухне.