Соль под кожей. Том второй (СИ)

Жду, пока подруга выпьет и немного успокоится и еще раз повторяю, что она не должна выворачивать передо мной душу.

— Я последний человек на этой планете, кто стал бы тебя осуждать. Неважно за что. — И пока она снова не вывалила на меня очередную порцию об их с Авдеевым сложных и запутанных отношениях, переклоняюсь и открываю дверцу с ее стороны. — Дуй к своему Ромео, Джельетта. И уже разберитесь между собой.

Хотя меня мутит от одной мысли об этом.

Причем, мутит абсолютно натурально, противной зудящей щекоткой у самого корня языка.

Завожу мотор.

Резко, вопреки всем правилам, газую с места под аккомпанемент возмущенно скребущих по асфальту шин.

«Не делай глупостей!» — говорю себе, когда на первом же светофоре хватаю телефон, чтобы написать Вадиму язвительное сообщение.

Сдерживаюсь. Бросаю телефон на соседнее сиденье, где только что сидела Марина. Как там она сказала? «Мы правда стараемся».

Черт, какая же я дура.

Просто невозможная.

На следующем телефоне пишу Данте, что в моей жизни нарисовался очередной мудак и мне срочно нужна порция отрезвляющих моральных пощечин. Даже странно, что он отвечает почти сразу после того, как мое сообщение достигает адресата.

Данте: Дерьмо случается, Лори.

Лори: Блин, Шутов! Просто натолкай мне хуев и все! Без твоей этой шекспировщины!

Данте: Крепко он тебя цепанул, Лори.

Данте: Просто для протокола — это не вопрос, а констатация факта.

Я порываюсь удалить нашу с ним переписку — так же малодушно, как это сделал Наратов, когда «Рина» начала говорить слишком много неприятной правды.

Но вместо этого отправляю Данте стикер среднего пальца с припиской: «Возьми с полки пирожок, умник».

Если бы Маринына беременность подтвердилась, ее срок был бы шесть недель.

Шесть блядских недель.

Это точно было уже после нашей с Авдеевым «истории с душем».

Кого я обманываю?

Какая разница, кончил он в нее до того, после или даже в тот же вечер.

Авдеев соврал. Он оказался таким же насквозь лживым говном как и Наратов.

Абсолютно. На сто процентов. Точно таким же моральным уродом.

А я, как будто и не было шести лет боли, разочарований и моральной ломки, снова повелась на это дерьмо. Заглотила ту же наживку по самые гланды.