Соль под кожей. Том второй (СИ)

 — Прошу прощения за эту задержку, господа. Не все устрицы одинаково полезны, как оказалось, и даже элитный ресторан — не гарантия против пищевого отравления. Ни у кого случайно нет контактов санитарного инспектора?

Юристы Завольского так и сидят с каменными рожами, а помощники Вадима поддерживают шутку и втроем мы немного разряжаем обстановку. Пока Вадим не перебивает нас предложением вернуться к сделке.

Я, стараясь не привлекать внимания, внимательно слежу за реакцией Копытина, и на мгновение он выдает себя легкой ухмылкой.

Поверить не могу, что Вам даст им себя поиметь.

Но он даже бровью не ведет, подписывая все три экземпляра.

А у меня, как нарочно, перестает работать ручка. Это, блин, тоже знак? Или я просто цепляюсь за последний шанс уберечь Вадима от дерьма, под которым он добровольно подписался?

— Валерия Дмитриевна, прошу. — Копытин сует свою ручку — какой-то пафосный «Паркер», настолько громоздкий, что его тяжело удержать в пальцах.

Бросаю последний взгляд на Вадима.

Он спокоен как удав. Уже что-то скролит в телефоне, как будто все происходящее для него давно зафиналилось.

Подписываю все документы.

Мы обмениваемся рукопожатиями, и в тот момент, когда пальцы Вадима сжимают мою ладонь, я чувствую тупую боль внизу живота.

Черт.

Если бы я не была травоядным трицератопсом, всего этого могло бы и не случиться.

Глава двадцать четвертая: Данте

Прошлое

— Так как, ты говоришь, тебя зовут? — Пытаюсь всмотреться в лицо моей собеседницы, которое странно переливается в свете клубных огней, становясь то кислотно-желтым, то темно-синим, словно у призрака.

— Что?! — Она, стараясь перекричать грохот музыки, наклоняется ко мне через весь стол, даже не замечая, что ее рыжие патлы угодили прямиком в закуски из морепродуктов, выложенные на огромном блюде в виде перламутровой ракушки.

Ну и хрен с ним, я все равно не собирался жрать эту дрянь, только оплатил заказ этой тёлки — самое меньшее, что нужно сделать, чтобы обеспечить себе халявный минет.

— Имя! — кричу ей в ухо.

— Гела! Мама говорила, что это в честь героини какой-то книги, но я не запомнила, какой!

«Мастер и Маргарита», — мысленно отмечаю я, но вслух говорю, что это героиня точно не была такой красивой, как она. Тёлки почему-то всегда клюют на подобную банальщину. Ну серьезно — на моей памяти не было ни одной, кто врезала бы мне по роже за попытку склеить ее фразочками из типового набора пикапера.