После измены

Море – спокойное, песок по-прежнему белоснежный, небо – лазоревое и безмятежное, солнце – нежное и еще вполне деликатное, кофе – ароматный и горячий, да и булочки не подвели – желтое масло медленно таяло и растекалось по теплой горбушке. И все мне рады и готовы угадывать любое желание.

Я заплывала довольно далеко. Он нервничал, стоял на берегу и наблюдал за мной.

Однажды разозлился:

– Ну ты, матушка, даешь!

Я отмахнулась:

– Да ладно, чего там. В жизни должно быть место подвигу. А для меня побороть страх перед глубиной – уже подвиг.

Он удивился:

– А зачем такие стрессы? У тебя же всегда ноги сводило. А это – риск! Глубина тебе противопоказана! Да и к подвигу готовиться ни к чему. Сама жизнь – это и есть ежедневный подвиг. Не ищи сложностей!

– Да, подвиг, – отозвалась я. – Вот здесь ты не ошибся! А сложности сами меня находят! Кстати, не без твоей помощи! Так что к подвигам я не готовлюсь!

– А к чему готовишься? – было видно, что он разозлился.

– К нормам ГТО. – Я развернулась и пошла прочь вдоль берега.

Вот так. Настроение было испорчено у обоих. Странно, такой пустячный разговор. Такой пустяковый…

Когда я вернулась к отелю, его на пляже не было. Не было и в номере. Да ради бога! Мне стало смешно и легко. Кончилось, видимо, терпение, кончилось! Ну и славно – проведем денек наедине с собой! Пошляемся, например, по магазинам. Прошвырнемся, так сказать. Потешим женскую волюшку!

Я заказала такси и поехала на главную торговую улочку – тенистую, узкую, густо усыпанную магазинчиками разного калибра.

Например, чудесные босоножки – невесомые, на пробковой танкетке, сливочного цвета. Ну просто «подо все». Как любила говаривать мама, и в пир, и в мир, и в добрые люди. А удобные – как тапочки. И элегантность при этом не отменялась вовсе. Дальше – сумочка. Нет, не так – сумка! Из тончайшей кожи, емкая, глубокая – влезет все.

Пакеты оттягивали руки.