После измены

Катька смотрела на одноклассника и не верила глазам: обычно подвижный, как ртуть, Алеев являл собой образец спокойствия и выдержки. «Ничего себе!» – подумала Катя и, одержимая любопытством, вышла на балкон.

– Куда ты? – не удержалась Антонина и выскочила следом.

– Ну ма-а-ама! – застонала Катька и попыталась покинуть балкон.

Антонина Ивановна встала напротив балконной двери и загородила проход.

– Ну что опять? – возмутилась девочка, пытаясь прорваться в комнату.

Антонина посторонилась и на всякий случай решила проверить обстановку.

– Шла бы ты на улицу, лето.

– Не хочу.

– А ты через не хочу. Соберись и выйди. Алеев вон с сестрой гуляет.

– Ну и что? – резонно заметила Катька.

– Ну и то! Лето пришло – выходи на улицу и дыши свежим воздухом, раз на море ехать не хочешь.

Девочка пожала плечами и уселась в кресло. Похоже, прогулки было не миновать. Когда мать ставила перед собой какую-то цель, она, как правило, ее добивалась.

– Гладь тогда. Нечего зад отращивать. Села как у праздничка и ножки свесила.

Катька и ухом не повела.

– Я кому сказала? – грозно поинтересовалась Антонина Ивановна и звякнула утюгом о подставку. – Или гладь, или иди.

Девочка нехотя встала с кресла и объявила:

– Я гулять.

– Кто б сомневался, – не удержалась от того, чтобы не съязвить, Самохвалова.

– Я могу и погладить, – предложила Катька и с вызовом посмотрела на мать.

– Не надо. Обойдемся как-нибудь, – объявила Антонина и, послюнявив палец, проверила накал утюга. Слюна зашипела.

– Ну не надо, так не надо, – согласилась девочка и пошла обуваться."

"Через минуту Антонина Ивановна дежурила у кухонного окна. Во дворе ничего не происходило. Катька столбом стояла у школьного забора, Алеев сидел в песочнице. «Господи, ну что за корова! Встала – и ни бе ни ме.

Гулять было мучительно скучно. Сделав два шага в сторону песочницы, Катька одумалась и вернулась на прежнее место. Снова встала столбом и посмотрела на свои окна.