Соль под кожей. Том первый (СИ)

Понемногу меня отпустило, и несколько месяцев у нас все было гладко — мы вместе встретили наше первое Рождество и Новый год, даже отправились заграницу на зимние каникулы. А потом случилась новая ссора, после которой я завалился в первый же ночной клуб, совершенно осознанно снял там телку и трахал ее несколько дней кряду. И меня больше не мучила совесть.

— Привет! — Алина возникает прямо у меня перед носом, улыбаясь и распространяя вокруг себя аромат корицы. — О чем задумался? У тебя был очень ворчливый вид. Все хорошо?

Я целую ее в щеку, краем глаза замечая, что милая официантка, как раз обслуживающая соседний столик, обиженно поджимает губы.

— Голова болит, у тебя никакой таблетки нет?"

"Мама Алины — школьная медсестра, так что у моей девушки солидные знания в области того, чем лечить кашель, сопли и понос. И еще у нее с собой всегда гора пилюль в косметичке, даже если она носит их в микро-сумочке.

Алина тут же прикладывает ладонь к моему лбу, хмурится.

— У тебя, по-моему, температура. — И лезет в сумку, в которой роется с упорством золотоискателя.

— Ты серьезно? — Я смотрю на лежащий перед моим носом электронный градусник.

— Абсолютно. — У Алины такое выражение лица, как будто следующим, что она достанет из своей «волшебной сумки», будет шапочка медсестры и печать, бланк рецепта и печать. — Это тридцать секунд, в чем проблема?

— Я просил таблетку от головы, а не направление в стационар. — Молча кладу градусник на ее край стола, и снова обращаю внимание, что официантка, стараясь не делать это слишком открыто, за нами наблюдает.

Интересно, что она подумала? Что я маменькин сынок? Немощный подкаблучник? Отношусь к тому типу мужчин, которые без разрешения второй половины даже чихнуть не могут?

Я все-таки ловлю взгляд миловидной девчонки, и она тут же густо краснеет, застигнутая с поличным. Румянец делает ее лицо таким кукольным, что это тут же напрочь убивает мой интерес — не люблю такой тип внешности, потому что мысли о том, чтобы заняться с ней сексом, как будто попахивают педофилией.

— Ну и как она тебе?! — между мной и моими мыслями возникает злое лицо Алины.

— Что? Кто?

— Не прикидывайся дураком, Дим! Что там у нее? — Алина разворачивается на стуле, приковывает взгляд к бедной официантке, вся вина которой лишь в том, что она попала в поле моего зрения. — Поняло на маленьких, да? Ты бы паспорт ее для начала проверил прежде чем клеить!

Алина орет так громко, что в маленьком помещении шоколадницы ее звук напоминает вой сирены.