Соблазни меня

Мне не больно, а вот ему совершенно точно да, судя по хрусту и громкому рычанию Картера.

— Прошу, не трогай его, — слышу, что к крикам Мии подключается её рыжеволосая подруга, которая намертво цепляется в мою руку и мне приходится остановится, чтобы не задеть её.

— Кит, да неужели в тебе нет ничего святого? — на глазах Мии блестят слёзы. — Ты же сейчас убьешь его!

Смотрю на нее молчаливым взглядом, который думаю читается с первых строк: «Ты еще и жалеешь его?». Картер сидит на корточках, прикрывая лицо руками.

— Ты еще пожалеешь об этом, гадёныш! Ты еще пожалеешь…

В коридоре начинают толпится зеваки, которые странно косятся в нашу сторону, и я понимаю, что дело пахнет жаренным.

— Пойдем отсюда, — рыжая оттягивает меня на выход, и мы оказываемся на прохладной улице.

— Там осталась Мия.

— Я знаю, русский. Оставь её в покое. Честно говоря, если бы я знала, что ты такой буйный то ни за что в жизни не пошла с тобой на этот вечер.

Киваю, замечая на рубашке брызги крови. Не свои, а его.

Мия неожиданно выходит на улицу, приподнимая подол своего нежно-розового платья, на котором тоже остались капли из красных пятен. И мне правда жаль, что так все получилось, потому что сейчас она даже не пытается смотреть в мою сторону.

— Уезжай отсюда, Кит. Я сделаю все возможное, чтобы Шон не привлекал полицию.

— Нет, я поеду только с тобой.

— Прошу, оставь меня… Не усугубляй ситуацию еще больше. Со мной поедет отец, так что не волнуйся — Картер не тронет меня в таком виде…

Мия скрывается за дверью, оставляя меня наедине с рыжей.

— Давай-давай, Джеки Чан, поторапливайся, пока злобный дядюшка не разозлился по-настоящему и тебя не депортировали на родину.

Почему-то слушаю Софи. Позволяю ей сесть на водительское сиденье и отвезти меня домой. Слушаю её сбивчивую торопливую речь, дурацкие шутки и отмечаю про себя что она неплохая подруга для Мии и когда мы будем вместе, я никогда не стану запрещать им общаться, как это делал Шон.

Рыжая забирает свои шмотки из моей машины, прощается у дома, который пустовал все время пока я жил в особняке деда, и уходит, оставляя за собой приторно-сладкий шлейф духов.